Читаем Камень. Книга 2 полностью

— Хорошо, дедушка! — с готовностью кивнула девушка.

— И перед Пожарским этим аккуратно извинись за прошлое своё поведение. Лишним не будет. Вам ещё учиться вместе… А то, кто его знает, этого бешенного… От греха! Всё поняла?

— Всё, дедушка! — Наталья вся светилась. — Обещаю, тебе не придётся за меня краснеть!

— Очень на это надеюсь… — пробурчал князь уже мягче. — И с младшим внуком поговорите… — это он сказал Наследнику с невесткой. — Пусть ошибок сестры не повторяет. — мотнул он головой в сторону Натальи.

Утром в среду, по дороге в Университет, пришло сообщение от Маши Романовой, в котором она предлагала, если у меня нет никаких важных планов и я принципиально не против, повторить поход в «Русскую избу» в том же составе, что и в прошлый раз. Ответил, что с радостью приглашаю их с Варей в ресторан. Сестра же прислала улыбающийся смайлик и заверения, что Долгорукому и Шереметьевой она напишет сама. Не удержался, и описал ей кратко ситуацию между Сашкой Петровым и Варей, на что, неожиданно, получил опять улыбающийся смайлик и заверения, что она в курсе, и всё будет в порядке.

В Университете меня удивило появление на занятиях Натальи Долгорукой. Ну, как удивило… Стало неожиданностью. Где-то даже приятной — как ни крути, а Андрею, её брату, вся эта ситуация была явно неприятна. Он даже слегка смутился при моём появлении, как и его сестра, кстати. А уж когда Наталья передо мной, опустив глаза, извинилась за своё отвратительное поведение, а я заверил её, что зла не держу, тут уж облегчённо вздохнули оба Долгоруких. На протяжении всех занятий девушка старалась вести себя скромно — в наши с братом разговоры, касающиеся учебных предметов и предстоящего дня первокурсника, не лезла, только слушала, периодически кивая, когда Андрей ей пояснял суть обсуждаемой проблемы. Сказал мне товарищ и про сообщение от Маши Романовой, которая якобы намекнула ему на желание встретится завтра в таком же формате, как и в прошлый четверг. «Официально» пригласил и Андрея, и Наталью.

«Отстали» от нас с Долгоруким и однокурсницы, заметив прямую и явную угрозу в виде его сестры, что не могло не радовать нас обоих.

В университетском кафе Шереметьева, после выражения бурной радости по поводу возвращения в наши ряды блудной Долгорукой, сразу завела разговор про сообщение Марии.

— Лёшка, а Голицына будет приглашена? — поинтересовалась она.

— Как и Сашка Петров с Кристиной Гримальди. — кивнул я.

— Ну, теперь-то мы с Наташкой этой медичке покажем, что в жизни не всё так просто даётся! Да ведь, Долгорукая?

Та, после этого вопроса, заметно напряглась и неуверенно кивнула.

Дальше мы разделились — Наталья просто «прилипла» к Анне, которая начала посвящать подружку в последние события светской жизни, произошедшие за последнее время, а мы с Андреем просто болтали на разные темы. Расходиться начали только в пятом часу вечера. Попрощавшись с друзьями, я, под мелкий накрапывающий дождик, направился через парк домой. Зазвонил телефон.

— Привет, Алексей! — это был Константин Пожарский.

— Привет, дядька.

— Ты сетку турнира смотрел? Нам с тобой играть.

— Не смотрел. — соврал я. — Нам с тобой?

— Да. Может сегодня? Часиков в восемь вечера? Григорий тоже сможет подъехать. Посидим потом, после встречи… В тесном семейном кругу?

— Можно. — согласился я. — В восемь буду в «Метрополии».

Только успел положить телефон в карман, как пискнула чуйка — ко мне навстречу по аллее поднимался мужчина лет шестидесяти с седыми волосами, в обычной курточке тёмно-синего цвета и в зелёных штанах в крупную клетку. За ним, на достаточно большом отдалении, следовало трое, в тёмной одежде и надвинутых на глаза кепках. Двое из этих троих передвигались как-то неестественно, странно… Но вот понять, что меня заставило обратить внимание на их походки, я не успел — чуйка заверещала, и меня на автомате выбросило в темп. Эти четверо были не одни — по всему периметру воображаемого круга с центром из нас пятерых, я виделоцепление более чем из десятка человек, расположенных на аллеях и тропинках парка, в том числе и за моей спиной. Чуйка продолжала верещать, а мои остальные чувства сигнализировали совсем уж о непонятном — все эти неизвестные светились, как Иван-Колдун, кроме троих за спиной Седого, хоть и не так интенсивно, и от всех них ко мне тянулсяпоток внимания! Складывалось ощущение, что они находятся на темпе, и видят меня так же, как и я их. Особенно сильно фонило этим вниманием от Седого.