Читаем Какофония No.1 полностью

Дурачок внутри меня оробел, сконфузился, приняв форму моченого яблока, но тут же выправился, решив отплатить шутнику его же монетой. Он и рот открыл, и язык от нёба отодрал. Сопит, пыхтит, пыжится. Пытается помочь остроте губами, но строптивая острота помощь отвергает. Дурачок краснеет, пожимает плечами, смущенно улыбается и снова принимает форму моченого яблока.

… и поминай как звали.

Надеюсь, никто из нас поминать друг друга не будет.

Эта, может, и не будет, а вот та, что за соседской дверью зачинается, кряхтя, бурча, ворча, та будет, непременно будет, та случая помянуть кого-нибудь не упустит, особенно меня, уж больно претит ей моя личность.

Очки бы да шляпу, чтобы личность сокрыть.

Да какие, право, очки со шляпой могут сокрыть личность! когда помимо скрываемой ими верхней части головы со лбом, глазами, волосами имеется еще нижняя часть с носом, щеками, губами и прочими френологическими причиндалами, по которым личность определяется не хуже, чем по пресловутым зеркалам души, до которых редкий взгляд добирается, застревая на подбородке или кадыке. Вдобавок к лицевой лепнине имеется еще лепнина телесная со всеми ее членами и манерой члены держать. Правда, на последнее мало кто обращает внимание. Но не сосед! он обращает, еще как обращает! даже с вниманием перебарщивает, не знаешь, куда от внимания деться, за какими очками спрятаться. Да и не спрячешься! Супротив соседской зоркости очки со шляпой все равно что башмак на костыле капитана Сильвера.

Здесь нужно средство пограндиознее, охватывающее по меньшей мере половину тела.

Зонт!

О! зонт был бы весьма кстати!

Но нет зонта.

И очков со шляпой нет.

Досадное упущение.

Непозволительное упущение! Выходить из дому без средств маскировки! Верх безрассудства!

Впрочем, рассудок сегодня умом не блещет.

Встряхнуть бы его, как следует; надавать бы пощечин. Но как? Шельмеца никто не видел.

Зато следы его видны повсюду, по крайней мере встречаются, и гораздо чаще и гораздо убедительнее следов снежного человека.

Стало быть, существует!

Не снежный человек! рассудок!

Стало быть, ему можно передать записку:

Отныне и вовеки веков зонт – неотъемлемая часть моего уличного обмундирования; аминь.

И очки со шляпой.

И плащ.

И парик.

Остановиться! сей же миг остановиться! покуда в рюкзаке не очутился весь погодно-маскарадный инвентарь.

Лучше бы он очутился! ей-богу, лучше!

Но нет инвентаря, и неизвестно, когда он в рюкзаке появится, когда записка дойдет до рассудка, и дойдет ли.

Придется снова поворачиваться.

Ни в коем разе! Повернусь к соседу спиной…

Да что он, право, с моей спиной сделает? Не нож же в нее воткнет?

Нож, может, и не воткнет, а вот развернуть развернет – развернет и в лицо выскажется.

Ладно, если словами выскажется, а то ведь…

Однако не стоит давать мыслям шанс пробраться в материальный мир!

Что-то больно много мыслей сегодня в материальный мир рвется. Мессия у них там что ли выискался? за пределы ума тащит.

Кто бы и меня вытащил.

Не за пределы ума! за пределы лифта!

Не хватало еще, чтобы сторонние силы меня из лифта вытаскивали! чего доброго, вперед ногами вытащат.

Типун мне на язык! большой жирный типун! может, хоть он удержит мысль от блуда.

Да какой, право, типун может удержать мысль от блуда, когда блудить ее прямое назначение! с которым мысль прекрасно справляется, в отличие от ног, чье прямое назначение – унести меня отсюда подобру-поздорову, и которым ноги самым наглым образом пренебрегают.

Щелкнул замок…

Похоже, не зря пренебрегают.

… но дверь не отворилась.

Еще можно из лифта выскользнуть – бочком-бочком, по стеночке, на корячках.

И на корячках можно, и на корячках незазорно, когда на кону личные честь и достоинство.

Да хоть пластом по полу! Не прошмыгнуть! – глазок патрулирует пространство; чую, что патрулирует, чую шныряющий его луч.

Вжаться в угол! Принять форму угла! Авось не зацепит.

Дверь отворилась…

Неужели зацепил?

Если бы зацепил – пулей бы вылетел.

Впрочем… не пулей, не в манере соседа выстреливать, он скорее колит и режет.

… но никто не идет.

Стало быть, не зацепил.

Еще можно улепетнуть – мухой.

Нельзя.

Из проема выступил соседский зад.

Бесчувственный, надо сказать, зад: ни сном, ни духом в мою сторону.

И хорошо, что ни сном! и хорошо, что ни духом! не хватало еще экстрасенсорного зада на мою голову!

Постоит зад на пороге, погодит, всматриваясь вглубь своих владений, точно владения описывая и опечатывая, и подтянет за собой остальную часть – схема известная.

Извечная кепка на извечном месте…

Не на заду! на голове!

… – прикрывает пегую лысину.

Никто! никто не выходит из дому без маскировки! Сосед и тот кепку напялил; всегда напяливает – лысину от людского глаза бережет.

Меня же нелегкая не поберегла, прямо нагишом в свет выставила; на облучение светом выставила – вот что!

И ведь облучит! чуть правее голову повернет и пойдет облучать сверху донизу, вдоль и поперек, покуда не облучит целиком и полностью – до полного стирания личности не облучит!

Экран бы какой защитный…