Читаем Как весть о том… полностью

Как весть о том…

Ещё не остыли трава и дорога —Дневные любовницы света,И тянутся ветви, чтоб ветер потрогал,И шелеста нежность не спета.Ещё не устала от щебета птица,И, может, росой удивленьяМы, дети тумана, сумеем пленитьсяИ с миром достичь примиренья.

«Наверное, осень – любимое время у Бога…»

Наверное, осень – любимое время у Бога,Когда красота её чётче на ветхости мираПроступит – и видишь: маршрутку уводит дорога,И лист золотой пролетел и улёгся так мило.Осенние краски родней после жаркого лета.Дождей затяжных, моросящих привычней морока…И слышишь: «Всё грустно молчит, умирая…»[2] – у Фета,Но «Всё мне: Любовь и Надежда и Вера…»[3] – у Блока.

«Был день осенний хмур и тих…»

Был день осенний хмур и тих,Но вдоль фасадов городскихБлестели, будто ожерелья,Красноречивые деревья.И даже маленький кленокТремя листочками, как мог,Хоть всё равно спешащим мимо,Развеивал тоскливость мира.Бессрочно дождик моросил,И люд угрюмо грязь месил,Лишь мальчик в скверике – не я ли? —Глядел, как клёны догорали…

«Жизнь, как платье, давалась на вырост и вот – коротка…»

Жизнь, как платье, давалась на вырост и вот – коротка.В ней нелепым кажусь, хоть нелепей она выставляла.Не хватает всего – голубого, без мути, глотка,Воскового луча, что проник в заточенье Дедала.Чем убыточней свет, тем цветней и отважней листва.Как я осень люблю за такую с ней нашу напрасность!Будет глубокомысленна и безупречно праваВслед за этим зимы ледяная бессильная ясность.Будут скованны речи речных говорящих камней.Обесточатся ив оголённые чёрные прутья.А пока – что за бред, что за чувства приходят ко мне!По горящим узорам аллей пролагаю им путь я.

«Тяжело. Одиноко. Но падшие духом – не правы…»

Тяжело. Одиноко. Но падшие духом – не правы,Обвиняя судьбу, ибо вольно в «стране дураков»,В многокрылых ромашках, распростёрлись зелёные травыПод сияющей синью в белопенной красе облаков.Я не верю, что могут стать совсем безнадёжными людиИ в усмешке кривиться, мол, найдутся дела поважней.А в снегах тубероз, будто лучик, купается лютик,И звенит колокольчик, и жертвенно пышет кипрей.До чего же свои мне клевера, косогоры, просёлки,Лебединые всплески и поля пополам с лебедой.Волчьих ягод огни – будто в зарослях прячутся волки!И таятся озёра с живою и мёртвой водой.Если вспыхнет ордалия, если за жизнь поручитьсяБудет некому – вспомню, что душа, как травинка, жива.Чуткий вереск лесной, иван-чай, и шалфей, и метлицаМне помогут найти золотые, как нектар, слова.

Полина Никитина «Летний луг». ДВП, масло, 52 х 72, 2000.

Анатолий Голушко «В осеннем лесу». Масло, холст, 40 х 60, 2013.

В осеннем лесу

Перейти на страницу:

Похожие книги