Но вот результат получен. Революционный результат. Теперь дело "за малым" — осталось внедрение. Новатор ждет распростертых объятий и шума восторженных приветствий. Оговоримся — ждет не без оснований, ведь он несет миру Новую Вещь, Новую Книгу. Но вместо радушной встречи его… ведут на костер. Со всеми его Вещами и Книгами. Заметьте: при единодушном и искреннем всеобщем ликовании! Когда сожгли Джордано Бруно, народ праздновал это событие. Вообще, всякая казнь еретиков всегда вызывала буйное веселье и повальное одобрение: уничтожение ереси во все времена было самым богоугодным делом.

Сопротивление внешних обстоятельств защищает один-единственный, но самый существенный для них пункт — стабильность. Это проявление инстинкта самосохранения в больших социальных системах с позиций современного человека кажется уродливым явлением. Но с позиций большой социальной системы — это самое логичное действие: заболевший организм стремится исторгнуть "больные клетки". Творческая личность — личность, рушащая каноны, — с позиций этого организма самая настоящая и очень опасная "больная клетка", и потому вполне естественно, что с ней ведут борьбу по всем правилам медицинской тактики, вплоть до "операционного вмешательства". Ведь прими, например, средневековое общество с его главенствующими религиозными институтами коперниковские взгляды, оно бы немедленно развалилось. Что, собственно, и произошло, когда эти взгляды все-таки были приняты. Внедрение новшеств действительно имеет оборотную, отрицательную сторону — необходимость перестройки. Подчас кардинальной. Для современного промышленного общества страшной катастрофой было бы принятие и внедрение всех предлагаемых новшеств. Гораздо более страшной, более разрушительной, чем неприятие ни одного новшества. Поэтому сопротивление новшествам, боязнь нового — процесс объективный.

Сопротивление не прекращается и после того, как внедрение все же начато, и даже после смерти творческой личности. Это сопротивление проявляется в активном переводе идей, направленных на развитие жизни, на работу по ее угнетению. Светлые идеи Бомбара, нацеленные на помощь попавшим в беду, приспособили для подготовки наемников. Миролюбивый гуманизм ессейских общин выразился в воинствующий факел святой инквизиции: кумранские рукописи обернулись "индексом запрещенных книг"…

Вообще, проявление гуманного, достойного творчества возможно не благодаря действиям общественных институтов, а, наоборот, вопреки им. Творческая личность формируется в результате сбоя в системе образования, в системе цензуры, в системе взаимоотношений и во всех других социальных системах. Появление творческой личности — это чудо. Такое же, как расцветший в знойном пекле Сахары подснежник. Чудо, порожденное несовершенством общественного устройства, ненадежностью общественных механизмов. В случае, когда эти механизмы срабатывают, приходит возмездие, кара за творчество — непоощрение.

В этом нет выражения какого-то несоответствия или несправедливости. С точки зрения общества, современного Творцу, все исключительно справедливо. Действительно, ведь творческая личность живет и работает для будущего общества, для Завтра. Потому и награда за труд приходит Завтра.

Это не означает, разумеется, что творец — это некая внеобщественная индивидуальность, воспарившая над временем, людьми, судьбой и обстоятельствами. Нет, творчество не может происходить вне общества: любое созидание служит людям и возможно лишь в кооперации с другими людьми. Но достижений творческая личность добивается не благодаря, а вопреки обществу. Вопреки сегодняшнему обществу во имя завтрашнего.

Вот пример. Эварист Галуа увлекся математикой из-за того, что его оставили в колледже на второй год. Обязательными были гуманитарные предметы, но при повторном прохождении курса времени у Галуа оставалось много, и ему разрешили посещать математический факультатив. Один случайный сбой в системе образования. Второй случайный сбой — попался суперхороший, думающий преподаватель. Сумел настолько увлечь своим предметом, что Галуа отложил учебники и взялся за монографии. Это третий сбой, потому что, если бы Галуа изучал математику по тогдашним школьным учебникам, к 20 годам он бы ни за что не стал тем Галуа, ушедшим далеко за передний край общепризнанной науки, которым стал.

Но зато дальше все пошло как по маслу: ненадежность преград в системе скомпенсировалась их количеством. Трижды Галуа обращается в Академию наук, и все три раза с одинаковым нулевым результатом. В первый раз его рукопись потеряли. Во второй раз — умер Фурье, которому поручили, рассмотреть работу Галуа, после смерти в его бумагах рукопись не была найдена (может, и не искали…). Откликнулись лишь в третий раз: отделались формальным отказом. И это естественно. Да, вполне естественно! Ведь кем был тогда Галуа? Это сейчас он — создатель теории групп, а тогда — 20-летний недоучка, дважды провалившийся на вступительных экзаменах в технический вуз. Да еще республиканец вдобавок…

Трагический типаж