Злоупотреблять подобными фокусами не стоит, иначе текст весь превратится в несобственно-прямую речь, а это, как ни странно, читателя здорово утомит. Но время от времени подобные куски хороши: они позволяют читателю не наблюдать, позевывая, как персонаж подходит к окну и выглядывает (много подробностей, связанных с бытовым жестом, — это скучно), а как бы самому на миг вселиться в персонажа и выглянуть в окно.

Иногда редакторы, сражаясь со словом «я» («ячество» в художественных текстах многим не нравится, хотя это не ошибка и, в принципе, порой оправдано), вообще уничтожают подлежащее. Впрочем, происходит это порой и при истреблении повторов личного имени героя. В результате возникают тексты-уродцы:

«Я пришла в дом. Никого. Обошла все этажи. Шелестела листва, шумел дождь. За окном видна неоконченная стройка. Трактор стоял, перекосившись, с левой стороны почти до самой дверцы ушедший в землю. Кругом царило неприятное, мертвенное безмолвие. Натянула колготки. Все отсырело. Пошла опять по этажам. В кухне было пусто, но в кастрюле что-то кипело. Внизу пробежала мышь, слышно было, как опрокинула какой-то предмет.

Решила здесь не оставаться…»

В какой-то момент «я» просто вылетает из головы, какое-то безликое существо, похожее на привидение. Порой это оправдано, порой выглядит так, словно писатель сам не уверен — о ком он, собственно, рассказывает. Отрубая предложению голову, т. е. лишая его подлежащего, всегда точно давайте себе отчет: надо вам это или не надо.

Неполные предложения хороши в девизах и лозунгах: «Без лести предан», «ударим по разгильдяйству и бездорожью», «каждому по потребностям».

Лексика и фразеология

Есть такой раздел в учебнике русского языка. Вообще о словах можно писать много и очень интересно, существуют замечательные книги, в которых рассказывается о происхождении слов, об эволюции словоупотребления, о древних корнях, которые многое могут рассказать не только о языке, но и вообще о культуре наших предков. Мой любимый пример — со словом «жрать», которое когда-то было высоким и обозначало священнодействие (однокоренное с «жертва», «жрец»), а потом превратилось в низкое, недопустимое в литературной речи.

Я хочу поговорить об использовании лексического богатства современного русского языка в создании наших текстов. То есть о практическом его применении. Не всеобъемлюще, конечно. Я хочу рассказать о моем личном опыте.

Мы знаем, что слова могут быть нейтральными и стилистически окрашенными.

Нейтральные слова, вроде «стол», «человек», «дерево», «река», — это основа нашей речи, ее мясо. Стилистически окрашенная лексика, как высокая, так и низкая (просторечия, жаргонизмы, ругательства), — это нечто вроде приправы. Слишком много сыпать приправ — испортить блюдо.

Обычно я пользуюсь старой доброй теорией стилей. Это просто и удобно.

Высокий стиль уместен в одах и воззваниях. «Враг топчет землю нашей прекрасной Родины», «Наше дело правое, победа будет за нами». В благополучные и спокойные времена — или, скажем так, в благополучном и спокойном, расслабленном состоянии духа высокий стиль кажется неуместным. Над ним принято посмеиваться. Не потому, что он заключает в себе нечто смешное, а потому, что в его присутствии нам как-то неловко. Если ситуация не требует оды, высокий стиль всегда звучит фальшиво.

По этому поводу у меня был спор с одной любимой собеседницей, которая считает, что употребление в речи высокого стиля автоматически означает фальшивость говорящего и низменность его истинных побуждений. Пример: некий мужчина женится вторично, однако все деньги, которые зарабатывает, отдает первой жене. Заботы о пропитании новой семьи целиком ложатся на плечи новой жены. Объяснение — «Я никогда не оставлю моих детей» (от первого брака). Это объяснение, вроде бы, благородное, звучит высокопарно (=фальшиво) и прикрывает истинные, совсем не благородные намерения: выглядеть «хорошим отцом», оставив детей первой жене и существуя за счет второй.

Иными словами, прибегая к высокому стилю, автор всегда рискует. Следует помнить, что читатель, как и моя собеседница, всегда заподозрит неладное, если прочитает какую-нибудь выспреннюю речь, вложенную в уста героя. «Чего это он так разоряется? Уж нет ли тут подвоха какого? Выставляет себя лучше, чем есть, — наверняка замышляет подлость». Очень трудно бывает убедить читателя в том, что персонаж и вправду такой хороший, как его изображают.

Это — в авторском проекте. Там нужно очень внимательно отслеживать интонацию и постоянно помнить о том, что читатель — человек подозрительный, даже в какой-то мере параноик, он склонен читать между строк и выискивать подтекст даже там, где его, быть может, нет.

Поэтому в авторском проекте, создавая героя, ведомого высокими мотивами, писатель пользуется не высоким слогом в прямом смысле слова, а его имитацией.

Не существует, как известно, естественного произведения искусства. Имитация — самый частый прием, к которому приходится прибегать.