Читаем Как читать книги? полностью

Да не тут-то было! Едва попробуешь выразить увиденное словами, как все разлетается на тысячи мелких, раздробленных впечатлений. Что-то надо приглушить, что-то, наоборот, выделить – глядишь, от того первоначального, пригрезившегося тебе образа к концу вообще ничего не осталось. Не горюй! Отложи в сторону свои жалкие исчерканные листочки и открой кого-нибудь из великих – Дефо, Джейн Остен или Гарди. Видишь? Теперь ты можешь лучше оценить их мастерство. Перед нами не просто другой человек – Дефо ли, Джейн Остен или Томас Гарди, нет, с каждым из них мы попадаем в другой мир. В «Робинзоне Крузо» мы шагаем по каменистой тропе, события следуют одно за другим – этот мир определенно построен на правде факта. Стихия и приключения – вот альфа и омега в мире Дефо, а Джейн Остен за них не даст и ломаного гроша: в ее мире все по-другому. Ее мир – это гостиная, разговоры, характеры людей, которые в беседе отражаются как в зеркале. Только-только мы освоились в гостиной среди зеркал – открываем Гарди, и тут нас снова разворачивает на сто восемьдесят градусов: ночь, на сотни миль вокруг безлюдная вересковая пустошь, над головой – звездное небо. Здесь уже верх берет изнанка человеческой души – ее темная, оборотная сторона: сестра одиночества, противница шумной компании. До людей нам дела нет – нас влекут Природа и судьба… Три разных мира, однако в каждом из них налицо своя логика. Ни один из создателей не пойдет на разрушение перспективы, лежащей в основании его мира, и, хотя нам порой бывает трудно выдержать эту оптику до конца, сам он никогда не спутает карты и не введет нас в заблуждение, предложив в одной и той же книге две разные реальности, как это сплошь и рядом бывает у писателей менее крупных. Так что в действительности это безумная морская качка – браться за чтение великих романистов, переходить от Джейн Остен к Гарди, от Пикока к Троллопу, от Скотта к Мередиту² – это все равно что оказаться в открытом море, где тебя бросает из стороны в сторону, подбрасывает вверх и ты судорожно глотаешь воздух. Если ты стремишься взять от романа все то, что в него вложил и чем готов поделиться с тобой его автор – большой художник, пощады не жди: оттачивай слух и раскрепощай воображение.

Впрочем, возвращаясь к разношерстной компании на книжной полке,– среди писателей очень редко попадаются «большие художники», чаще всего книга вообще не претендует на звание произведения искусства. Так что же, нам отказываться читать те книжки, что стоят бок о бок с высокородными соседями – романами и стихами, под тем предлогом, что так называемые биографии, автобиографии, жизнеописания людей великих и маленьких, давным-давно умерших и позабытых,– все это «не искусство»? А может, все-таки читать, но по-другому и с другой целью? Почему не попытаться удовлетворить с их помощью то чувство любопытства, какое порой охватывает нас, когда наступают сумерки и в доме напротив зажигаются огни, ставни еще не закрыли и на ярко освещенных этажах в разных комнатах идет своя жизнь?³ Нам становится страшно интересно, как живут эти люди: о чем судачат слуги, как проходят обеды в благородном семействе, как наряжается к вечеру девушка, о чем думает старуха, сидя с чулком у окна? Кто они, что собой представляют? Как их зовут, чем занимаются, о чем думают, мечтают?