Партия была небольшой, но весьма агрессивной. Тем не менее тягаться с «Боевыми крестами» она никоим образом не могла, поэтому Коти вовсе не собирался бросать «Боевые кресты» и упорно продолжал покровительствовать графу де ля Року.

Этим и объясняется странное поведение Мерсье и Коти на описываемом собрании – оба соперника неотрывно наблюдали, как д’Эспере любезничает с их подопечным, – но вот шушуканье наконец закончилось. Граф де ля Рок отправился назад, к своему креслицу, а маршал д’Эспере поднялся во весь свой внушительный рост и подозвал к себе герцога Жозефа Поццо ди Борго, который был идеологом лиги «Боевые кресты» и одновременно входил в дирекцию «Аксьон Франсез».

Приобняв герцога за плечо, маршал снова обратился к присутствующим с речью:

– Господа! Назревают важные события. Бессовестный и наглый вор Ставиский наконец-то убит![2] Но демократия, пригревшая его, ещё жива. Надеюсь, с вашей помощью, мы скоро покончим с нею и освободим нашу бедную Францию от грязных оков демократии. Итак, выходим через четыре дня, шестого февраля. Чрезвычайно важная роль будет отведена королевским молодчикам (был сделан кивок в сторону академика Шарля Морраса) и «Французской солидарности» (кивок в сторону парфюмера Коти). Они должны произвести удар, который отвлечёт силы полиции, дабы она не заметила того, что готовится не перед, а за Бургундским дворцом. Вся полиция должна броситься на площадь Согласия, где будут бесчинствовать молодчики и «Солидарность», а наши ветераны пусть кричат погромче, да позадиристей. Решающая же роль будет отведена отборным отрядам «Диспо» – из «Боевых крестов» (тут маршал пожал руку герцогу Поццо ди Борго и бросил взгляд в сторону графа де ля Рока). Они подойдут с тыла, захватят Бургундский дворец и засевших там продажных депутатов Национального собрания, после чего у нас и будет наконец-то покончено с демократией.

Раздались даже не громкие, а бешеные аплодисменты. Не преувеличиваю ничуть.

Я присутствовал на этом собрании и был, как все мои друзья, необычайно воодушевлен речью маршала д’Эспере (я даже зауважал его). Я верил маршалу, тем более что после него слово взял необычайно солидный, самоуверенный господин – это был Вандаль, президент Франко-Голландского банка – который торжественно объявил, что назавтра буквально все газеты кроме социалистических и коммунистических выйдут с призывом «ВСЕ НА ПЛОЩАДЬ СОГЛАСИЯ!»

Так именно и произошло. Ничто не предвещало скорую катастрофу. Я даже представить себе не мог, что фашизм так и останется для нас всего лишь романтической идеей, сказочной мечтой.

* * *

Позднее сами же фашисты выдвинули версию (но это было всего лишь пустое самооправдание), что фашизм во Франции проиграл потому, что фашистских организаций и партий в Третьей республике было слишком много. То есть всему виной явилась не слабость движения, а его исключительное многообразие: изобилие фашизмов во Франции, даже конкуренция фашизмов.

Вот выразительная цитата, которая сама за себя говорит: «Переизбыток парижских фашистских движений, теоретически преследующих единые цели, но на практике соперничающих между собой, разделял и дезорганизовывал французскую элиту. В результате после кровавой трагедии, разыгравшейся вечером 6 февраля 1934 года на площади Согласия в Париже, никто из «правых» победителей не сумел взять в руки власть, готовую пасть в обстановке всеобщей паники». (Леон Дегрелль «Гитлер на тысячу лет»).

* * *

22 января

6 февраля 1934 года весь Париж был охвачен беспорядками, возникшими отнюдь не спонтанно. Центр города был строго распределен. В частности, королевские молодчики из «Аксьон Франсез» с раннего утра маршировали в Латинском квартале, а «Боевые кресты» – у Дома инвалидов.

Всё было спланировано маршалом Франше Д’Эспере, а оплачено парфюмером Франсуа Коти, электротехническим магнатом Эрнестом Мерсье и Эженом Шуллером, придумавшим безвредную краску для волос, что заложило основу его огромного состояния. Для моей хроники особенно важен как раз этот последний – изобретатель безвредной краски.