Мы зашли на кухню. Сейчас девушка казалась какой-то более унылой, чем обычно. Я подошел к плите и зажег газ. Синий огонь осветил темное помещение, в то время как мой взгляд упал туда, где должны были висеть часы, а когда их там не оказалось, я нахмурился и повернулся к турке, которая уже стояла на плите. Приятное тепло распространялось по моему телу, грея надежду на то, что с ума я сойду не так скоро, как можно было бы подумать. Кинув взгляд на пачку сигарет, которая лежала на подоконнике, я, качнувшись, направился к ней.

— Так зачем ты пришла? Нет, я, конечно, благодарен за то, что ты вытащила меня из приступа, но ты же что-то хотела, не так ли?

Все еще не верилось, что у меня шизофрения. Но больше всего не верилось, что мой организм так просто воспринял эту информацию. Хотя после всего того, что уже произошло было бы странно ожидать сильного сопротивления моего сознания. Я ведь и раньше замечал признаки нездоровья своего мозга: все эти слуховые галлюцинации, тактильные, да даже обычные зрительные — все это донимало меня уже не первую неделю, но я упорно делал вид, что ничего не происходит. Почему? Наверное, потому что боялся, боялся признать, что я принадлежу к той категории людей, которых отвергло общество, на которых показывают пальцем и о которых стараются не упоминать, по возможности, конечно. Скорее всего именно из-за того, что я не верил, что действительно болен, я пренебрегал надписями на таблетках, а в последнее время и вовсе перестал их пить. Моя рука медленно потянулась к пачке сигарет.

— Ты меня вообще слушаешь?! — спросила с явным недовольством девушка, а я и не знал, что ответить. Вопрос я ей задал и, кажется, даже получил ответ, вот только мой мозг опять отвлекся. Может у меня еще СДВГ? Выдохнув из легких дым, я продолжил наш незамысловатый диалог:

— Прости, задумался, — ответил я, неловко улыбнувшись. Солнце начало вставать, календарь отсчитывал восьмое февраля, хотя я так потерялся во времени, что не был уверен насколько это достоверная информация. Переведя взгляд с даты на девушку, я заметил, как в лучах рассветного солнца блестят ее глаза.

В первую нашу встречу в универе я и не обратил внимание на то, насколько она стала красивее. После школы Сабрина стала более женственной, отрастила волосы, привела в порядок тело, и теперь передо мной словно сидела модель с обложки какого-нибудь журнала времен конца прошлого или начала этого века. Я невольно смутился, вспомнив, что именно с ней провел ночь на прошлой неделе. Однако она, кажется, этого не заметила или, по крайней мере, сделала вид.

— Я говорю, что пришла к тебе, потому что люблю тебя, а вариант, где ты меня трахнул, а потом исчез, мне не подходит, — ответила она, даже не покраснев, чего явно нельзя было сказать обо мне.

Не сказать, что я был прям поражен и удивлен этим фактом, но и спокойной мою реакцию можно было назвать с трудом. Я жестом показал ей, что мне нужна минута-другая, чтобы дать ей ответ. Моя рука потянулась к турке и сняла ее с огня. На кухне уже стало достаточно тепло, и я решил открыть окно пошире. Наливая свое черное золото в кружку, я обдумывал то, что только что услышал.

Исповедь

Мы провели на кухне уже не менее получаса, а в моей голове все еще крутилось множество мыслей, и я никак не мог определиться с ответом. Пускай у меня и пронеслась мысль, что я люблю ее, однако я все еще не считаю себя тем человеком, который подойдет Сабрине и сможет хоть как-то улучшить ее жизнь. Да о каких отношениях вообще может идти речь? Я убил двух человек, меня и близко нельзя подпускать к такой ответственности.

Кофе в моей кружке уже начинал заканчиваться, вынуждая меня все-таки начать разговор, от которого мне все хотелось улизнуть. Я поставил кружку на стол, и раздавшийся звон, который нарушил ту монотонную и неимоверно тягостную тишину, помог мне выдавить из своего рта хоть какие-то звуки.

— Ты уверена? Просто, ты посмотри на меня и на себя, то есть, ну, я же ужасен.

— Уверена, я люблю тебя еще со школы и мне плевать на то, что подумают другие. Мне больно смотреть на то, как ты себя убиваешь, с этого момента ты перестаешь курить и начинаешь стабильно пить лекарства, понял меня? — она произносила это с такой уверенностью и жесткостью, что у меня не было ни малейшего желания противиться ей. Когда я кивнул, Сабрина встала и забрала у меня сигареты.

— А теперь рассказывай, что у тебя произошло, — продолжила она.

— Нет, — наотрез отказался я, но знал, что скорее всего долго не смогу держать это в себе. Взгляд забегал по комнате, стараясь не встретиться с вопрошающими глазами моей собеседницы. — Мне нужно время подумать.