Окно было разбито, а перед ним на диване валялся труп моего близкого друга с револьвером в руках и отверстием в черепе. Я не сразу смог подойти к нему. Прошло примерно полчаса с момента его смерти. Я не вызвал ментов и никому не сообщил. Подойдя к бездыханному телу, я посмотрел в его пустые глаза, взял револьвер и приставил к своему виску, желая просто покончить со всем, что происходит в этом чертовом городе.

Однако тут мой взгляд зацепился за его телефон. Я взял его и стал читать открытую переписку. Его шантажировали, гнобили, угрожали и издевались, а я никак не мог понять, почему он не поделился со мной? Почему не попросил помощи? Я перевел взгляд на того, с кем была переписка. Анастас. Мне снесло крышу, я готов был убить его прямо на паре в универе. Тем более после прочтения переписки, я был уверен, что этот мудак как-то связан с сектой. Я написал ему от имени Артема и попросил приехать, пришлось немного порыться в диалоге и придумать нехитрый предлог, однако он согласился, и я стал ждать. Я бросил телефон и, сняв с трупа кулон, надел его на себя. На нем была кровь, и она придавала мне уверенности в себе.

Через еще полчаса в дверь позвонили. Я открыл ее и сразу же прострелил ему колени. Послышался крик, который для меня был скорее мелодией. Я сделал в нем еще несколько не смертельных ранений и оттащил его в гостиную, чтобы он увидел труп.

— Наконец-то этот мудак умер, он так меня раздражал, — сказал он, а на его лице появилась улыбка. Вся та малая часть здравого смысла, которая еще оставалась во мне полностью улетучилась, наконец позволяя мне покончить с проблемой, которая преследовала меня еще со школы.

— Ты отправишься вслед за ним.

— Да у тебя кишка тонка! — сардонически произнес он.

— Сегодня Я — преступление, и Я — наказание, — ответил я и спустил курок.

Голос в голове словно вытянул все силы из меня, и мое тело рухнуло рядом. Руки и ноги тряслись от страха, а сознание было затуманено. Почему я оказался втянут во все это? За что? Паника медленно одолевала меня, однако я все еще сохранял рассудок. Мне потребовалось достаточно времени, чтобы привести себя в нормальное душевное состояние и суметь хотя бы встать. Поднявшись, я убедился, что на Анастасе был такой же кулон и сделал звонок Амикусу.

— Двое из секты мертвы, — произнес я с трудом.

Кухня

Прошло около двадцати минут с моего звонка Амикусу. Я рассказал ему все, что произошло, и теперь ждал, когда он приедет, чтобы помочь скрыть преступление, или хотя бы отвести подозрения от меня. Я сидел на полу, прижавшись спиной к стене. На мне были брызги крови, а на шее висело два кулона, вес которых с каждой секундой казался мне все большим. Я все еще чувствовал, как пульсирует кровь в висках, и слышал эту тишину, поразительную тишину. Не было слышно никаких звуков с улицы, на секунду мне даже показалось, что я перестал слышать свои мысли.

С трудом я поднялся, и вся комната пошла кругом, а я выронил револьвер. Звон от его падения ударил мне по мозгам и отразился звонким эхо в моем сознании. Я, шатаясь, побрел на кухню, хватаясь за все, что попадалось под руку, лишь бы не упасть. Когда же я достиг своего пункта назначения, то просто сел на стул, хотя моей изначальной целью было добраться до воды. Мои мысли вновь вернулись и лишь теперь я в полной мере осознал, что произошло. Глаза наполнились слезами, а к горлу подступил ком. У меня началась истерика. Я плакал, много, я плакал и прикусывал губы, словно боясь, что кто-то услышит. Хотя кто мог услышать? Здесь был только я и трупы.

Прошло уже сорок минут с момента звонка, и я наконец услышал, как хлопнула дверь машины. Я вскочил со стула и максимально тихо пошел к двери. Моя паранойя не на шутку разыгралась. Однако, услышав знакомый голос, я смог немного успокоиться. Я открыл дверь Амикусу и отвел его в комнату, однако сам заходить отказался. Получив ответ о том, что он со всем разберется, я максимально скоро отправился домой.

Мне хотелось убраться как можно дальше от этого места. Я хотел проснуться. Вплоть до самого приезда в общежитие я верил, пытался поверить, что сплю. Но чуда не произошло. Я с трудом пробрался в комнату незамеченным и, будучи все еще в крови, отправился в душ.

Горячая вода струилась по моему телу, постепенно отводя волнение от мозга и устремляя сознание все дальше в пучины странного спокойствия, перемешанного с неопределенностью и потерянностью. Глаза закрывались сами собой, давая сосредоточиться лишь на шуме воды, что столь прекрасно избавлял от давящей тишины. Мне не хотелось вылезать из ванной, однако я понимал, что мое тело нуждается в отдыхе куда больше, чем в горячем душе.