Читаем Каббалист полностью

Впрочем, это все не так важно. То есть, важно для науки, для тех, кто будет исследовать связи и взаимные закономерности. Для тех, кто поймет, что в нашей Вселенной не разобраться, если не разбираться во всех Вселенных сразу… А для нас важно иное: все разумное, что есть в каком бы то ни было измерении, связано друг с другом, не может существовать друг без друга. Разум, на самом деле, — симбиоз. Пока не возникает этот симбиоз, нет и разума. Нигде — ни в нашей Вселенной, ни в какой иной. Только — вместе. И когда рождается симбиоз, идет непрерывный обмен информацией, совершенно неосознаваемый, это даже не инстинкты, это глубже, но каждый из нас — ты, Галя, и Тамара тоже, и Евгений, и все — связан со всем, что есть разумного в тех, параллельных, мирах, фу, это название мне очень не нравится, оно в зубах навязло, оно мешает правильно понимать, но другого я не придумал, не до того было, мне это название не мешает, а вы не обращайте внимания…

Я назвал эту связь третьей сигнальной системой. Первая сигнальная — наши чувства, ощущения, то, чем мы осознаем этот мир. Вторая сигнальная — речь, то, чем мы связаны с себе подобными. И третья — то, что объединяет нас, разумных, живущих во всех мыслимых и немыслимых измерениях мира. Человек не может жить без первой сигнальной системы — он будет слеп, глух, не будет осязать, обонять, останется камнем. И без второй сигнальной он тоже не проживет — без общения с себе подобными. И, конечно, без третьей — хотя общение это и проходит вне сознания. Таковы уж законы природы. Муравей, наверно, тоже совершенно не понимает, что сам по себе он — ничто.

Но каждая система, особенно столь сложно организованная, неизбежно дает сбои. Рвутся какие-то тонкие нити или, наоборот, что-то соединяется воедино. И редко, очень редко, наше знание об иных измерениях мира всплывает в подсознание, еще реже — выше, в область сознательного. Так уж устроен мозг человека, что если это случается, то практически всегда — у женщин. У женщин с их эмоциональным разумом, с их способностью принять, не понимая, с их умением чувствовать глубину мира. И тогда рождается ведьма. Женщина, которая сознает то, что никому больше не дано осознать в себе. Всплывает знание, не переработанное разумом, оно первично, как мировой шум, возникает то, что зовется ведовством, связью с дьяволом. Мы глумимся над всем этим, не понимаем, откуда что идет, и почему противоречит известным физическим законам. Ничего ничему не противоречит — просто явления эти описываются общими для всех измерений законами природы. А наши — лишь частные случаи, приближения к узким физическим условиям той Вселенной, где живем мы, люди. Законы эйнштейновской динамики вовсе не отменяют известных законов Ньютона, просто люди ушли вперед — от частного знания к более общему. К общим же законам единого мира мы и близко не подступились. Собственно, только сейчас, может быть, поймем, что эти единые законы вообще есть…

Вот, к примеру, один из последних шагов алгоритма: среди измерений, в которых мы существуем, не сознавая того, может быть — нет, наверняка есть, теперь я уверен в этом — такое, где понятие времени как свойства материи отсутствует, его нет, и это измерение способно стать — нет, не способно, а действительно становится — мостиком между нашим прошлым и будущим…

И уж совсем редко, может, раз в тысячу лет, рождается женщина, способная не только ощущать в себе нечто такое, способная не только быть ведьмой, но и описать надежно и верно, нарисовать словами или красками. Во всем ведь есть посредственности, таланты и гении. Наденька — так уж получилось — родилась гениальной. И — не выдержала. Вот так… А во всем виноват я. Со своей интуицией, которая сработала, когда понять еще ничего было нельзя… Да и сейчас…

— Любопытно, — один Гарнаев чувствовал себя вполне комфортно, ему рассказали гипотезу, он искал возражения. — Как я понимаю, эта способность не только воспринимать подсознательно, но и понимать информацию оттуда — передается по наследству?

— Видимо, — сказал Р.М., спорить и доказывать что-либо у него не осталось сил.

— Ну-ну… — сказал Евгений. — А как это ты действовал своими тестами на генетический аппарат? Создал некий тетраграмматон, слово, способное, будучи произнесенным, изменить мир? Для каббалистики это нормально. Для Трофима Денисовича Лысенко — тоже. И почему этот механизм сработал не сразу, а только во втором поколении?