Таким образом, сионисты продвигают собственный вариант псевдоправых сил (для борьбы с мусульманами) и псевдолевых сил - для борьбы с коммунистами («сталинистами») и националистами. Их легко опознать по главному признаку: в конечном счете, все они поддерживают официальную линию еврейства. На одном фланге мы видим Стивена Шварца, который был троцкистом, рейганистом, а сейчас стал мусульманином, но во всех своих воплощениях следует линии партии, прежде призывая к американскому вмешательству в Латинской Америке, на Балканах, а теперь пропагандируя войну против «ваххабитской» Саудовской Аравии1. На другом конце - Ленни Бреннер, который всегда называет коммунистов «сталинистами», подстрекает левых к столкновениям с правыми манифестациями и тоже призывает к принятию мер против Саудовской Аравии на основании каких то малопонятных феминистских доводов.

Третья мировая война сделала совершенно необходимой стратегическую коалицию истинно левых и истинно правых сил против их общего врага. Естественно, наши противники боятся этого больше всего на свете. Они пытаются отпугнуть людей образами «коммуняг» и «наци». Таинственным образом «маленький» палестинский вопрос стал лакмусовой бумажкой для выявления настоящей и фальшивой антивоенных позиций. Так, марксистские воззрения друга Палестины, редактора The Socialist Viewpoint Рода Холта были делегитимизированы «мейнстримом» столь же эффективно и безжалостно, как и взгляды Бьюкенена или Собрана.

Антивоенное движение свело левых и правых вместе. Такая лево-правая коалиция желательна с тактической и со стратегической точек зрения, но у нее есть и более глубокий смысл. Левые и Правые олицетворяют собой два различных подхода к жизни, где одни выступают за индивидуализм, а другие - за равенство; одни - за прогресс, другие - за стабильность; одни - за корни, другие - за мобильность; одни - за иерархию,

1 http://english.pravda.ru/columnists/2002/02/14/.

— 378 —

другие - за свободу. И те, и другие хороши и важны. (Да, они могут натворить бед, если потерять над ними контроль, но то же верно и в отношении кроликов.)

Однако поле дискурса представляет собой не прямую линию, а кольцо, состоящее из двух полукругов. Левый и правый полукруги встречаются в двух точках. Одна из них - это центристское болото, республикраты, но зато ее противоположность есть идеальная комбинация ума и сердца, место высочайшей духовности, которая сродни Благовещению. Эта далекая точка встречи левых и правых есть полное отвержение всего спектра стратегий Мамоны, от Глобализации до Сионизма. Для людей, знающих гегелевскую диалектику, это - место, где Левое превращается в свою противоположность - Правое, и лев ложится вместе с ягненком. Духовно оно соответствует встрече Небесного и Земного. Это место любви Бога и Человека, и потому враги Бога и Человека называют его местом ненависти.

СКОТНЫЙ ДВОР - II

Разбирая архивы Джорджа Оруэлла, я нашел длинное письмо, видимо, написанное одним из друзей покойного писателя. Письмо представляет собой отчет о событиях, происходивших на Ферме Животных после описанной Оруэллом революции. Думается, что данный отчет заинтересует всех исследователей этого уникального эксперимента по самоуправлению животных.

Дорогой Джордж!

Работа над диссертацией привела меня на известную тебе Ферму Животных. Точнее, Фонд Рокфеллера предоставил мне стипендию для изучения единственной фермы в мире, где Животные не были подвластны Людям, но сами распоряжались своими судьбами. Я знал по твоему рассказу, что, освободившись от Людского ига, Животные попали под новое, не менее жестокое иго Свиней и их свирепых Псов. Поэтому я с немалым страхом приближался к прочной ограде из колючей проволоки, отделявшей Царство Людей от Царства Животных. На ум шли страшные истории о Людях и Зверях, сгинувших в казематах Фермы.

У ворот меня встретили старый Пес в форме и симпатичная Свинка. Пес облаял меня и проверил документы (приглашение местного университета), а Свинка предложила послужить мне гидом и показать «подлинную, нетуристскую Ферму». Я принял ее услуги, и вскоре мы помчались на тройке гнедых Коней по широким проспектам Фермы. Тем временем Свинка - ее звали Линда - вовсю болтала, рассказывая мне о новых и не столь уж новых событиях в Республике Животных.