Читаем К звездам полностью

— Мне бы тоже этого хотелось. Будете с ним говорить, скажите, что я буду ерзать на заду, дожидаясь результатов. До тех пор, во всяком случае, пока у меня будет задница. — Двора быстро поцеловала его в щеку, и топот ее бегущих ног вскоре затих вдали.

Бен-Хаим безмолвно смотрел, как один за другим оживают двигатели огромного самолета. Тонкие языки пламени вырвались из турбин и тут же, как только двигатели были отрегулированы, исчезли. Первый самолет уже двигался все быстрее и быстрее и оторвался от взлетной полосы. Другие отставали от него лишь на секунды. Задействованы были обе полосы, ровный поток улетающих темных теней внезапно прекратился. Грохот двигателей затих, замер, вновь вернулась тишина. Бен-Хаим заметил, что трубка погасла, он выбил ее о каблук. Он не испытывал ни сожаления, ни подъема, только сильную усталость после этих дней подготовки и напряжения. Выбор сделан, больше ничего предпринять невозможно. Он вернулся в машину.

— Ну, что ж. Можно и домой.

А в небе, совершая круг над океаном, набирала высоту стая самолетов. Воздушное пространство над Израилем было слишком маленьким для такого маневра. Тут еще можно было не опасаться радарного обнаружения, но в соседних странах были поселения и города, и люди в них могли услышать их и задуматься, что это за ночные полеты. Второй раз они пересекли Израиль, будучи уже в шести милях над землей. Выстроившись в два клина, повернули к югу и полетели вдоль Красного моря.

Григор выглянул в иллюминатор и зацокал языком.

— Двора, — сказал он. — Похоже, мы выбрали не самый лучший маршрут.

— Ты что, в темноте видишь?

— Чтобы заметить направление полета, этого совсем не нужно, — Григор был математиком, и пожалуй, лучшим солдатом в подразделении Дворы. Он был снайпером и никогда не промахивался, из какого бы положения ни стрелял. — Нам нужно атаковать Спейсконцент на западе Соединенных Штатов — это такой засекреченный объект, что даже само название стерто со всех карт. Это и ребенку понятно. Полярная звезда при повороте зашла нам в спину. Поскольку мы движемся к югу, я считаю, что мы выбрали неудачный маршрут. Или эти корабли оснащены дополнительными топливными баками, чтобы добраться до Америки через Южный Полюс?

— Да, мы выбрали не самый короткий путь.

— Теперь ты можешь сказать, Двора, — сказал Вавил, стрелок из тяжелого оружия.

Солдаты, сидевшие на скамьях, наклонились к ней и прислушались.

— Хватит секретничать, — сказал другой солдат. — Кому мы здесь разболтаем?

— Об этой части нашего курса я могу вам рассказать, — согласилась она. — Но после заправки вы не услышите от меня ни слова. Пока мы будем лететь к югу, но сразу после нубийской пустыни повернем на север. Там, в Картоуме, находится радарная станция, но о ней уже позаботились. Единственное, о чем можно беспокоиться, нет ли другой станции на пути в Марокко… — голос ее замер.

— А потом? Что-нибудь сделаем с помощью того большого черного креста, с которого я помогал сегодня вечером срывать бумагу. Плывем под чужим флагом, как пираты?

— Двора, пожалуйста…

— Ты прав, конечно. Сейчас уже можно. У нас есть агенты в верхах правительства ООН, и — или, может, мы у них есть, — подумала она про себя. — Поздно сомневаться. Остается лишь идти до конца. — Поэтому мы знаем, что немецкие солдаты посланы охранять космический центр в Мохавке. На наших кораблях их символика, и мы знаем их опознавательный код. Мы попробуем занять их место.

— Это непросто, — сказал Григор. — Я уверен, что есть и кое-что другое, о чем ты нам не говоришь,

— Да. Но могу добавить лишь одно. Мы всего на час опережаем немецкие самолеты. Вот почему мы оттягивали вылет. Точное время очень важно, поскольку мы летим без связи с землей. Отныне действует только расписание. Поэтому предлагаю отдохнуть, пока есть возможность.

Темная карта Африки медленно проплывала под ними. Большинство людей спали на откидных койках, только пилоты были настороже и следили за приборами, контролируя действия автопилота. Генерал Блонштейн, сам опытный летчик, сидел в пилотском кресле ведущего самолета. С этой высоты он ясно видел черноту Атлантического океана, сменившего тусклые марокканские пустыни. Зашуршал приемник.

— Рабатская башня вызывает Воздушные Силы четыре семь пять. Вы слышите меня?

— Воздушные Силы четыре семь пять. Я слышу вас, Рабатская башня.

Радиоконтакт был всего лишь формальностью. Наземная станция уже включила, полностью, автоматически, автоответчики каждого самолета, и они выдавали теперь записанную заранее информацию и коды, свой — чужой, а также место назначения.

— Регистрируем ваш курса на Азоры, — сказало радио. Затем послышалось какое-то бормотание. — Вы опережаете на пятьдесят девять и пять девятых минуты график полета.

— Сильные ветры, — спокойной сказал Блонштейн.

— Вас понял, Воздушные Силы. Конец связи.