Читаем Изнанка Истины полностью

Истинно так…  Но весь смысл этих слов, несказанно тяжёлый и горький, открылся для меня лишь сейчас — когда я понял, что теряю её.

Теряю навсегда — так и не сумев обрести.

— Подойдите сюда, оба Поединщика! — провозгласил Архонт, приближаясь к служителям храма с чашей и ритуальными лезвиями. — Настала пора смешать вашу кровь…

Хранитель Веры в фиолетовом встрепенулся, засуетился, торопясь вернуться на покинутое им место. Не постеснялся даже оттеснить Главу Совета от подушки с ножами: как будто и в самом деле насмерть боялся «проморгать» своё право участия в церемонии…

Я шагнул в его сторону, на ходу расшнуровывая куртку — но Шаэ заступила мне дорогу, оказываясь прямо передо мной.

— Как же так? — с непередаваемой горечью обронила она. — Ты…  Как же ты мог?!

Я молчал, скованный по рукам и ногам её пронзительным взглядом — настоятельно требующим, ищущим ответ.

А в голове вертелась только одна, несусветная глупость…

Плащ.

Тёплый меховой плащ.

Когда бы в моих силах была власть над всеми стихиями Мира — я тотчас выколдовал бы его, чтобы обернуть её вечно зябнущие плечи…

А потом подхватил бы её на руки, взлетел на спину верного Рио, которого сорвал бы в дикий галоп, и умчал к бескрайнему, тёплому морю — туда, где всегда привольно и спокойно, где вечное лето.

Где на белом песке не бьются, а пляшут босиком — под аккомпанемент песен и заливистого смеха.

Где в пору шторма так уютно сидеть в тёплом доме у очага, укрывшись шерстяным пледом, тесно прижимаясь друг к другу, и по очереди прихлёбывать из большой щербатой кружки травяной чай.

Где размеренный рокот волн, крики чаек и лучи ласкового солнца лучше всякого лекаря исцелят раненую душу, возвратят силы, и с облаком мелких брызг в порыве лёгкого ветерка в лицо дохнёт вдруг ощущение счастья — давно уже забытого, а то и вовсе неизведанного доселе…

Уж не знаю как, но там бы я сумел заставить её оставить прошлое в прошлом, оградил бы от всего Мира, верным псом оберегая её покой и отчаянно сражаясь за каждую, самую лёгкую её улыбку…

— Прости…  — разлепил губы я.

За то, что здесь и сейчас я не могучий чародей и не всесильный бог.

При мне лишь мой меч и боевая сноровка — тогда как на кону стоит твоя жизнь.

И я буду защищать её как умею — потому что это единственное, что я в самом деле умею делать хорошо. Боги мне свидетели…

Шаэриэнн широко размахнулась — и ударила меня по щеке.

Я не шелохнулся, продолжая смотреть ей в глаза.

Она резко развернулась и почти бегом кинулась прочь, растолкав в стороны четвёрку гвардейцев в серебристых плащах, уже выдвинувшуюся к ней из оцепления Арены.

— Аласдайр Таргос Ар Кэррайн! — окликнул меня Архонт.

Я поднял к нему голову и продолжил движение, заставляя себя собраться на ходу. Ни мгновения слабости, ни мгновения чувств…  Потом. Всё потом. Сейчас я не имею на это права.

Как только я занял место посреди Арены, где несколько мгновений назад стояла Шаэ, Старейшие, умело скрыв под маской невозмутимости растерянность и недовольство, продолжили ритуал с того места, на котором он оборвался.

Сбросив куртку на руки одному из незаметных служек, я молча дождался, пока ритуальный нож в руках старца в фиолетовом черкнёт по левому запястью. Собрав в подставленный сосуд с водой несколько капель моей крови, Хранитель, не глядя, сунул мне тряпицу, резко пахнущую травами, и, подхватив с подушки второй нож, развернулся к моему сопернику. Я приложил влажную ткань к порезу, чувствуя, как снадобье начинает легонько пощипывать кожу. Выждав пару мгновений, отнял от руки и стрельнул глазами, ища, куда бы пристроить лоскуток, однако Архонт, неслышно подойдя, лично принял его у меня.

— Единственная магия, которую позволено использовать в Поединке — чары Исцеления, заживляющие ритуальный порез, — объявил он, забирая из рук Ллиреадана такую же тряпицу. — Со мгновения начала боя и до самого его конца использование любых чар недопустимо. От имени Совета я, Архонт и Хранитель Порядка, предупреждаю вас обоих об этом перед тем, как зажгутся Оберегающие Огни. Нарушивший это правило будет испепелён ими незамедлительно — и, стало быть, осуждён. Помните об этом!

— Разумеется, Архонт, — подал голос Ллиреадан. — Прошу тебя, побереги Туманный Венец до окончания Поединка…  Я не привык надолго расставаться с ним. И заберу его сразу же, как только покончу с…  этим.

Старейший невозмутимо кивнул, ожидая, пока король снимет с головы и протянет ему реликвию. Следом за Венцом беловолосый избавился от пары изящных браслетов, нескольких перстней и талисмана тончайшей работы на длинной цепочке — можно было только гадать, какие чары сокрыты в этих вещах. Куртку Ллиреадан тоже предпочёл снять, и, пока Хранители разбирались со мной, со скучающим видом расправлял манжеты ослепительно белой рубашки.