Читаем Изнанка Истины полностью

— От глупости. И гордыни, — в сердцах бросил Двуликий. — Истинно скажу тебе, не бывает врагов коварнее и страшней. Чародеи древних знали и умели то, что теперь и не снится ни гномам, ни нашим…  Их мастера придумывали и создавали непостижимые вещи…  Мы же порой даже не знаем, для чего предназначались те или иные древние творения, останки которых удаётся разыскать — я молчу уж о том, чтобы проникнуть в саму суть их устройства и работы…  Сила, знания, достойная жизнь — у древних гномов и орков было всё. Пока не принялись выяснять, кто из них заслуженнее и главнее. Ну и…  — невесело заключил он, — всё закончилось так, как закончилось. С тех самых пор мы с гномами первый раз стали плечом к плечу только в недавней войне против вас, людей…  — Он помолчал. — Когда Тоб'бин Горный Мастер появился на Великой Равнине, Креддок, вождь одного из кочующих племён вар'рен, с готовностью пожал ему руку. Они оба помнили прошлое и не желали повторять глупостей предков. И ведь именно благодаря этому мы до сей поры успешно сдерживаем нежить на Проклятых Просторах и имеем возможность помочь вам…  Возможно, пришла пора искупить ошибки, совершённые нашими пращурами.

Орк задумался и надолго затих. Я не тревожил его. Просто шагал рядом, исподволь наблюдая за тем, как он бережно дополняет букет, который несёт в руках. Судя по всему, «письмо» на языке цветов, на которое вдохновляла его улыбчивая чернокосая Ин'ке, получалось очень длинным и красноречивым.

Интересно, а Шаэриэнн знаком подобный язык — вдруг подумалось мне…  Ведь цветы, насколько я знаю, у эльфов всегда были в почёте — как и всё гармонично-прекрасное, созданное Природой. Интересно, прочитала бы она что-нибудь в скромной охапке полевых первоцветов?…  Да и под силу ли какому-нибудь степному дару солнца заставить вдруг потеплеть суровый взгляд чуть раскосых изумрудных глаз?

Нет, вряд ли…  К ногам красавицы Шаэриэнн ад Аэллы, наследницы главы Созвездия Тёмного Пламени и без пяти минут королевы Долины, наверняка были брошены все сокровища королевских оранжерей и заповедных садов. Не сомневаюсь, что проклятый Ллиреадан осыпал возлюбленную цветами — амплуа «печального романтика» обязывало, как-никак…  Да и кроме него наверняка вилась вокруг уйма придворных и прочих остроухих кавалеров, наперебой щеголяющих светскими манерами и изящными речами…  Приторно-сладких, точно выдержанные церковные вина, что выставляют на стол в семьях имперских аристократов на большие праздники…  Кто же подаёт вровень с такими терпкий портвейн в потрёпанной солдатской фляге, годный лишь на то, чтобы промочить глотку после хорошей битвы или, шипя от боли ругательства, плеснуть его на свежую рану от меча?

Увлёкшись раздумьями, я не скоро обратил внимание, что хмурая складка меж бровей Вейгеерана давно разошлась, и он уже битый час с любопытством косится в мою сторону. Опомнился как раз тогда, когда потянулся к обочине за очередным цветком…

Демоны!…  Под тихий смешок Двуликого я оторопело уставился на не такой уже маленький букет, который невесть когда успел надёргать по пути. Что за…

— Перекрест, — орк склонился ближе к моему «творению». — «Алый зарок»…  «Кровь-камень»…  «Гибель рассвета» — и…  Точно! «Вечный зов»! Интересный союз…

— И что это значит? — сорвалось у меня с языка.

Вейгееран, внимательно взглянув на меня, пожал плечами.

— Пока не знаю. Зависит от того, каким будет окончание фразы.

— Какой ещё фразы? Вейгееран…  — вздохнул я, оглядываясь вокруг в поисках того, куда бы пристроить неожиданную «заморочку» — бросать под ноги уже сорванные цветы было неловко. — Я не владею языком цветов…  Всё, что мне известно — это пара-другая травок, способных быстро остановить кровь или перебороть действие яда. Да ещё один древесный гриб, худо-бедно снимающий похмелье…  Негусто, правда?

— Правда, — согласился орк. — Но дело не в этом. У языка цветов нет азбуки…  Тебе не надо знать руны, чтобы сложить письмо. Зови это как хочешь — магией степи, солнца или нарождающихся сил земли, почуявших весну…  Позволь мыслям снова коснуться той, о ком ты думал, собирая букет!…  Верни себе образ, что был перед глазами — и тогда ты закончишь фразу! Не останавливайся на полуслове и не оставляй недосказанного — уважь степь, и она уважит тебя!…

Я покачал головой. Перехватил охапку цветов поудобнее, собираясь аккуратно положить их на землю — но слова Вейгеерана, точно приказ, которого нельзя было ослушаться, возымели действие…  Внезапно я действительно увидел Шаэриэнн. Увидел, точно наяву — взволнованную, улыбающуюся, предвкушающую — в том самом летящем платье цвета морской волны, которое было на ней в день императорского бала. Высокая причёска, открывающая изящную шею, изумрудные серьги в ушах, такой же браслет на тонком запястье…

Изумруды. Изумруды…  Зелёный свет из глубины гранёных камней. Но ярче всех изумрудов сверкали её глаза, играя тысячами огненных бликов — когда я кружил её под музыку Альтенского вальса и знал, что никакая сила в Мире не заставит меня отвести от них взгляд…

В этот миг я увидел, чего недостаёт в моём букете.