Читаем Измерение «Ф» полностью

Потому что стать биороботом тсангитов означало перестать быть человеком. Биороботы вообще не были людьми. Они были полиморфами — в разной степени, в зависимости от конкретной модели — квазиинтеллектуальными полиморфами, способными адаптироваться к широкому спектру внешних условий, но лишенными даже в малейшей степени свободы воли. Если бы биороботы этой свободой обладали… Тсангиты прекрасно понимали всю опасность этого, и потому деструкция личности любого полиморфа была одним из основных требований Кодекса Сообщества. А существо, прошедшее через деструкцию личности, было именно роботом, механизмом или организмом, предназначенным для выполнения определенной работы. Не человеком. Не личностью. Ничем. И эта судьба, видимо, ждала многих и многих людей, в чьих генах по прихоти судьбы, а скорее всего, что уж греха таить, из-за каких-то нарушений человечеством Кодекса Сообщества была записана метка фирмы ГБТ.

— Ну, что будем делать? — прервал Риттул размышления Сантало.

— Что? — тот вздрогнул, услышав вопрос. Потом, сосредоточившись, ответил. — А что, если это блеф? Откуда взяться в человеческом геноме меткам ГБТ? — Ему хотелось бы верить в то, что он только что сказал. Но верилось с трудом. Тсангитам не было нужды блефовать. Блеф — оружие слабых.

— А если они есть? — взгляд, которым смотрел на него Риттул, показался Сантало странным. Очень странным.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Сантало, не решаясь даже про себя высказать вдруг возникшую в мозгу догадку.

— Что я хочу сказать? — Риттул надолго замолчал, и когда заговорил снова через минуту, если не больше, Сантало уже не удивился его словам. — Что я хочу сказать? Все очень просто, дорогой мой. Все очень, очень просто… Вчера, уже после того, как я тебя вызвал, я проверил… Я сделал анализ своего генома — сравнительный с тем образцом метки, что привез Габбен, — он снова замолчал и вздохнул. Потом спросил: — Что, похож я на биоробота?

— Т-ты? — Сантало в растерянности замолчал, не зная, что сказать. Потом опустил голову и стал смотреть на пол у себя под ногами.

— Да, я, — ответил Риттул совершенно спокойно. — И не только я — мои дети тоже. Ведь они же мои дети, И наверняка еще великое множество людей. Похожи мы на биороботов?

Нет, на биороботов они, конечно, похожи не были. Кому нужны биороботы в человеческом обличье? Сантало не раз видел биороботов — он бывал в мирах, населенных тсангитами, когда работал в галактическом транспорте. Биоробот, конечно, мог принять форму человека. Полиморф он на то и полиморф, чтобы принимать самые разнообразные обличья. Но за годы работы Сантало ни разу ничего подобного не видел. Ведь биороботы применялись там, где условия существования были экстремальными и не позволяли использовать для выполнения определенных работ всегда грозящую отказами технику. Биороботов было трудно создать, но, раз созданные, они становились чрезвычайно дешевым и удобным инструментом в руках их владельцев. Недаром фирмы-разработчики никогда не продавали своих биороботов, а лишь сдавали их в аренду, заставляя приспосабливаться к конкретным нуждам заказчиков. Ох, как же биороботы приспосабливались! Сантало вспомнил закованных в тяжелые хитиновые панцири многоножек, которые выгрызали челюстями куски черной, маслянисто поблескивающей руды в глубоких шахтах богатой тяжелыми металлами Ганхеды и выносили их на поверхность; дышащих жабрами бледных и бесформенных существ в океанах Акуара; хвостатых биороботов со степной Кмаунды с острыми когтеобразными выступами на хвосте, вспахивающих черную от перегноя почву. Нет, биоробот в форме человека, существа, способного выжить лишь в крайне узком диапазоне внешних условий — это нонсенс.

Но не поверить Риттулу он не мог.

— Как это могло случиться? Когда?

— А я знаю? — раздраженно ответил Риттул. — С кого из предков теперь спросишь?

— И что же нам теперь делать?

— Ты меня спрашиваешь? Не знаю. Будь я один такой — черт с ним. Живым бы я им в руки не дался, и дело с концом. Но ведь я же наверняка не один. Нас же таких много, очень много, Иттэ. Этого же просто быть не может, чтобы первый же человек, подвергшийся проверке, оказался единственным биороботом среди землян.

— Проклятье! — сказал Сантало в сердцах, и в кабинете надолго воцарилось молчание.

— Этот Габбен, — наконец сказал Риттул. — Придушил бы его. Своими бы руками вот так взял и придушил, — он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Ему-то, мерзавцу, какая от всего этого выгода?

— Такие, как он, из всего извлекают выгоду.

— А что, если его действительно убрать? — оживился Сантало. — Бывают же несчастные случаи, никто же не застрахован. Пока они разберутся, пока снова пришлют представителя, глядишь, и удастся что-то придумать.

— Что придумать? Да убери мы его, и сюда тут же столько всякой мрази налетит, что мы вообще ничего не сможем сделать. Он же прибыл к нам как полномочный представитель ГБТ, а это, пожалуй, звучит посолиднев, чем какой-нибудь чрезвычайный посол. Сейчас этот мерзавец для нас настолько же неприкосновенен, как самый настоящий тсангит.