Читаем Измерение «Ф» полностью

Тут Алекс заметил, что кусты дрожат мелкой знакомой дрожью. Он закричал отчаянно и дернул за веревку. Ситмах все понял, те трое внизу заспешили, даже откопанный торопливо переставлял ноги. Но они вязли в рыхлом песке. Алекс видел, что Ситмах проваливается уже выше колена. Их засасывало, как в трясине, в ямах выступала вода, как испарина на лице больного.

Алекс повернулся к Гнейсу за помощью, но тот исчез, будто его поглотило. Ситмах что-то крикнул, но крик его заглушил истошный плач женщины. Алекс и сам сообразил наконец. Схватив палку, он изо всей силы огрел коня Ситмаха по крупу. Тот гневно заржал, рванулся вперед и потянул за собою всех — лошадь Алекса, самого Алекса и тех троих в котловане. И почти сразу же земля ушла из-под ног, Алексу показалось, что он проваливается тоже. Но Поглощение произошло где-то рядом, а он просто споткнулся и упал, не выпуская из рук поводьев…

Алекс оглянулся. Новый обрыв был так близок. Женщина стояла подле самого края и протягивала руки вниз, в котлован, где, как вода, волнами двигался песок.

А конь Ситмаха все тянул и тянул вперед, упрямо согнув шею…

Костер догорал. Алекс лениво приподнялся и подбросил еще веток. Глаза слипались, и он против воли ткнулся головой в плечо Ситмаха.

— Не спи, замерзнешь, — засмеялся тот, и смех его был спокоен и весел.

Не верилось, что сегодня его засыпало и он чудом выкарабкался. Лишь на шее и плечах виднелось несколько царапин. Да свитер его навсегда остался под землей, и вместо него Ситмах накинул на плечи тесную кургузую курточку, что нашлась в мешке с барахлом.

Ситмах наклонился, помешал в котелке, который исходил паром над тлеющим костром.

— Царственный суп, — промычал Ситмах, отхлебнув кипящую жидкость даже не поморщившись.

Макс приподнялся на зверином своем ложе из веток, глянул на костер красными пьяными глазами и тут же повалился назад.

— Ну как там, в преисподней, черти есть? — полюбопытствовал Ситмах.

— Душно там… — пробормотал Макс.

— Неужели есть места, где не бывает обвалов? — спросил Алекс, наливая себе суп в пустую консервную банку.

— Да, есть… И одно такое место я знаю, — сказал Ситмах. — Неизвестно, в чем дело, может, базальтовый щит спасает или грабили там не так рьяно, копали не все подряд, оставляли кое-что несчастным потомкам…

— А там что же, город и свет… и все, как надо? — затаив дыхание, спросил Родион. — Все-все? Как до Поглощения?

— Все, — кивнул Ситмах. — Киношка, бары, проститутки. Полный набор цивилизации.

Алекс, не отрываясь, смотрел на огонь. Плясали рыжие язычки, как пестрые всплески реклам, или это огни машин текли — целый поток рычащих железных зверей, прирученных людьми. И сами люди навстречу — толпой. Спешат, орут, не обращают внимания на крошечный заголовок среди новостей. Внизу газетной полосы притаился черный вопрос, пока похожий на очередную “утку”. К чему обращать внимание на то, что ты ежедневно топчешь ногами. Пусть себе корчится от боли, пусть задыхается под корою асфальта, пусть плачет тоскливо, запутавшись в сетях проводов. Плевать нам на это. И бешенством своим, безумным отчаяньем нас не испугаешь: толстые стены, как толстая кожа, от всего ограждают — от ураганов, гроз и бурь. Все это выдумки слюнтяев, пустая болтовня о том, что ей больно, когда вспарывают тело и выдирают внутренности. Нам много нужно: уголь и газ, нефть и сланцы, мы ни в чем не можем себе отказать. Какое нам дело до всех провалов, пустот, показаний сейсмографов. Это не касается нас…

Все долго веселились, себя не помня. А когда пробудились, от дедовского наследства не осталось и следа, вокруг был лишь камень, мертвые реки и черные города…

Но Земля научилась мстить, она давила людей на своем теле, как клопов. Сначала там, где они скопились миллионами, затем — тысячами, потом — сотнями и наконец взялась за десятки. Быть в группе меньше восьми — пока считалось безопасным. Пока…

— А если заняться сельским хозяйством? — спросил Родион. — Взять кусок земли, отгородиться…

— Нет, нет, надо идти в город… Надо как-то остановить, — запротестовал Алекс и замолчал, сознавая, что ему еще рано говорить, и добавил совсем тихо. — Надо отучить ее нас ненавидеть…

— Тише говори, — усмехнулся Ситмах. — А то услышит.

Алекс не понял шутки, испуганно огляделся по сторонам.

— Не туда, не туда, под ноги смотри, — захохотал Ситмах и толкнул его в бок. Алекс едва не упал. Суп из банки пролился на джинсы. Алекс, тонко взвизгнув, вскочил, затопал ногами, пытаясь стряхнуть горячую жидкость, что пропитала штаны. Вдруг захихикал, будто залаял, Родион, и его жена впервые за все время улыбнулась. Даже Макс проснулся и, взглянув бессмысленно, крикнул низким, похожим на пароходный гудок голосом: “Тону, помогите!”

За суматохой никто не заметил, что меж деревьев кто-то движется опасливо, перебежками. Вот шагнул вперед. Вот отпрянул. Вновь побежал. Шаг, шаг, еще шаг…

Его заметили, лишь когда он приблизился вплотную и встал, освещенный красноватым первобытным светом.

— А, Гнейс, дружище! — первым воскликнул Ситмах, развеселясь еще больше. — Не ждал! А где же твоя лошадь?

Гнейс поморщился…