К Насте сейчас ехать нельзя, надо еще разобраться с вещами. Поэтому я направился к себе домой на Выхино, но даже в метро меня терзали подозрения. Я специально доехал до Чистых прудов, там вышел на улицу, поверху перешел на Тургеневскую и только потом, проехав до Китай-города, попал на свою линию.

Лишь попав домой, я понял, как же меня трясет. Состояние было ужасным. Сегодня я убил ни в чем не повинного человека. Как глупо все получилось. Да и заметили меня наверняка – небось, какая-нибудь компания отдыхала на берегу пруда. Вот невезуха! С самого утра я подозревал, что день будет неудачным, но не до такой же степени!

Я переоделся и убрал вещи в рюкзак, а сам рюкзак так и бросил у входной двери, рассудив, что если меня каким-нибудь невероятным образом вычислят и найдут, то, будут у меня эти вещи или нет, мне это вряд ли поможет. Тем более что если я сейчас поеду их прятать или топить в таком состоянии, гаишники меня точно могут в чем-нибудь заподозрить и остановить.

Следуя какой-то внутренней программе, я пошел в ванную и стал мыть, чистить и оттирать свои любимые ножи. Они меня не подвели ни разу. Как говорится, работать с ними было одно удовольствие. Я все делал так медленно и размеренно, что потратил на это более двух часов. После чего стал чистить ножны, что заняло времени не меньше. Часто я прерывался и просто сидел, тупо глядя в пространство. Постоянно вспоминалось последнее убийство.

Когда все было вычищено, вымыто, вытерто, просушено и убрано, я занялся собой. Погрузившись в горячую, но такую приятную ванну, наполненную белой, пушистой пеной, я ощутил, как все проблемы и неприятности отходят на второй план. Пена, которой я обычно не пользуюсь, символизировала чистоту моих намерений, а они сегодня подверглись серьезному испытанию, которое мне еще предстоит пройти. Поэтому сегодня без пены было не обойтись.

Все происходило как во сне, возможно, я даже заснул в ванне. Теперь трудно вспомнить и трудно понять, что я делал на самом деле, а что происходило во сне. Мозг отказывался верить в произошедшее, поэтому не давал ни на чем сосредоточиться, отдавая возможность управления привычкам и инстинктам.

Смутные воспоминания, что я готовил себе чай, делал бутерброд, так и остались смутными. Весь домашний вечер покрывался таким слоем тумана, что даже и не стоило вспоминать. И только постель, которая всегда с радостью принимала меня, откликнулась и на этот раз, забрав меня в царство сна.

Убитое состояние

Весь следующий рабочий день прошел без участия моего мозга. Похоже, он старался отгородиться от реальности, чтобы я не сошел с ума. Эта защитная реакция организма, возможно, и вправду спасла мне жизнь. Ведь даже вчера, лежа в ванне, я несколько раз порывался дотянуться до бритвы или до ножа, но общая слабость и лень не дали мне этого сделать. Смог бы я или нет вскрыть себе вены, утверждать не могу. Но факт остается фактом, сегодня я был еще жив.

Убийство невиновного стало камнем преткновения в моей системе. В ней не было ничего о таких убийствах, ведь я даже не предполагал, что такое может случиться. И вот теперь мой мозговой компьютер зациклился. Нужна была встряска, чтобы сбить программу, но сам себе я не мог ее устроить, поэтому мне оставалось ждать, «Я» в общепринятом смысле этого слова в этом процессе не участвовало, мое тело жило своей жизнью, обычной, повседневной. Ничего нового, все по-старому, следуя заданному, еще давным-давно установленному ритму.

На работе мне задавали разные вопросы, а я на них что-то отвечал и, главное, все точно и правильно, во всяком случае так, как от меня ждали. Все мои действия не вызывали сомнений в моей нормальности, что позднее, когда я сумел прийти в себя, вызывало некоторое удивление. Неужели мой мозг так самостоятелен, что может обойтись без осознания основных действий?

Сейчас вся работа велась из подсознания. С одной стороны, это радовало – никто ничего не понял и не заметил, с другой стороны, это настораживало: а нужно ли мое сознание телу, раз оно может обойтись и подсознанием? Забавно получается. Но если разобраться, то я всему научил свое тело и загнал в подсознание все свои действия и стереотипы поведения, поэтому утверждение, что подсознание могло само всему научиться, вызывало серьезные сомнения. В то же время я мог служить только временным обучающим элементом, который потом может оказаться ненужным или бесполезным, и даже опасным для существования всего организма. И тогда, когда организм это понимает, он просто берет и выключает меня, точнее, мое сознание. Ведь можно припомнить очень много случаев, когда человек, спасаясь от опасности, совершал чудеса ловкости, силы, выносливости и в то же время он ничего не осознавал, само тело за него решало. И если тело решило, что должно спастись, оно спасается.