– Что-то я вообще себя плохо чувствую. Пойду, полежу в ванне – может, все и пройдет, – сказал я, нисколько не преувеличивая.

Мое физическое состояние явно оставляло желать лучшего. Мама, конечно же, это заметила и сразу засуетилась.

– Может, тебе приготовить чего, перекусить или попить?

– Нет, спасибо. Ванна, полная теплой, почти горячей воды – вот что мне сейчас нужно.

Горячая ванна – это вообще идеальное место для лечения всех болезней. Я в своей жизни, практически не болел. Чуть только небольшое недомогание – хоп, ванна готова, я уже в ней, и через тридцать-сорок минут я уже как новенький. Вероятно, вода очень хорошо забирает весь негатив и болезни из организма. Причем в этом я убеждался не раз за всю свою, пускай еще не очень долгую, жизнь.

Надежно закрывшись в ванной и сняв одежду, я ужаснулся: оба бока были почти полностью синими. Тщательно себя прощупав, я убедился в том, что ребра целы, хотя в двух местах было подозрение на трещину. Пальцы на левой руке опухли и тоже сильно болели – этот здоровенный гад прилично мне ее отдавил. Единственное, что было практически в норме – это ноги. Всего несколько царапин, и все. Но самое удивительное: меня ни разу серьезно не приложили по голове, а значит, внешних следов (кроме опухшей руки) практически не оставалось. Что ж, это была удачная операция.

Внимательно осмотрев себя, я понял, что ванна мне сегодня не грозит. Если есть трещины, то первый день лучше приложить лед, а прогреваться через день или два. С сожалением я откупорил дырку в ванне, которая уже была наполнена наполовину. Обтеревшись мокрым полотенцем, я выполз наружу.

– Уже? Так быстро? – удивилась мама.

– Что-то лучше мне сегодня не валяться в ванне, а то могу уже и не вылезти. Пойду завалюсь спать.

Мама не привыкла к такому моему состоянию – она привыкла, что я всегда здоров, – поэтому сразу побежала за мной.

– Давай соседку с верхнего этажа позову, она сестрой в больнице работает – может, тебя посмотрит? – взволнованно спросила мама.

– Нет, спасибо. Ты же знаешь, я терпеть не могу докторов, весь медицинский персонал, и все, что с ними связано. Мне надо просто отлежаться. Вот помнишь, когда я ветрянкой заболел в двадцать четыре года (это произошло, когда я пообщался с больным ребенком)? Врач только дурацкие таблетки прописал, которые мне и не помогали, а, перестав их пить, я выздоровел за один или два дня, потом только зеленкой мазаться оставалось.

– Помню, конечно. Разве такое забудешь? Все нормальные люди в детстве переболеют и потом не мучаются, а ты ничем не болел. Так что того и гляди, опять чего-нибудь подхватишь. Ладно, завтра посмотрим. Но если за день не очухаешься, позову врача.

На том мы и порешили.

Ночь

Мягкая, немного прохладная, но такая сладкая постелька. Сколько лет мы уже вместе? А кто его знает. Дома всегда так хорошо и уютно, что, кажется, спать можно бесконечно долго. Аккуратно разместив себя на кровати, я долго выбирал удобное положение. Почти все они были плохие. Ребра никак не давали покоя. Поворачиваться больно, на боку лежать больно; под конец нашел довольно удобный и безболезненный способ – лежа на спине, но так, чтобы верхняя часть туловища была приподнята относительно остальной. Это положение не давало ребрам и пораненной коже сильно растягиваться, создавая весьма комфортное состояние души и тела.

Но ночь, как известно, время темных сил, а значит, и темных мыслей. Через некоторое время сердце стало биться аритмично, сбивая мерное построение мыслей. Сон никак не шел, овец я никогда не считал, да и спал всегда великолепно. Сегодня же все шло наперекосяк. В надежде побыстрее забыться я, наоборот, просыпался все больше и больше. Весь этот прожитый день настойчиво и неторопливо проплывал перед глазами. Я находился вне времени: одновременно лежал избитый на могиле, следил за бандой орков, и вот уже первая жертва, а тут сразу и последняя, и опять бой с Максом. Все перемешивалось, сваливалось в кучу и снова разъединялось на эпизоды. Это мысленное кино никак не заканчивалось, оно прокручивалось то с начала до конца, то вперемешку, то вообще непонятно как. Постепенно в мое кино стали вплетаться темные страшные ночные мысли: а что, если бы все пошло не так? А вдруг я бы не увернулся от топора? А вдруг бугай, ударивший меня в спину ногой, тут же набросился бы на меня? Ведь сегодня у меня были реальные шансы умереть. Причем не один и не два, а много таких шансов. Конечно, во многом сыграла роль моя подготовка, а не везение. Но все же везение здесь присутствовало в полной мере. Страх волнами накатывал на мое сознание, от эпизода к эпизоду ко мне приходили образы, в которых я совершаю ошибку: здесь не успеваю поднять топор, здесь меня замечают раньше времени. Столько случайностей могло изменить весь сегодняшний день, но он прошел так, как прошел, причем мне повезло намного больше, чем остальным. Я побитый, но живой. Я выполнил работу, ересь стерта с лица земли. Но почему так неспокойно на душе?