Читаем Измаил полностью

— Другими словами, лучшее, что вы могли бы сделать, поскольку точного знания нет, — это посоветоваться с собственным разумом. Именно это и происходит при обсуждении легализации наркотиков. Обе стороны апеллируют к разумным доводам, и какое бы решение вы в конце концов ни приняли, правильное ли оно, вы так и не узнаете.

— Совершенно верно. Тут не будет идти речь о том, чтобы сделать то, что должно, потому что способа узнать это не существует. Решение придется принимать просто большинством голосов.

— Ты абсолютно уверен в том, что говоришь? Что просто нет способа получить точное знание о том, как людям следует жить?

— Абсолютно уверен.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— Не знаю. Точное знание того, как следует жить… не может быть получено теми же способами, какими мы получаем точное знание в науке. Как я уже говорил, его просто нет.

— А искал ли его кто-нибудь из вас? — Я хихикнул. — Говорил ли кто-нибудь: «Раз у нас есть точное знание обо всех этих научных вещах, не поискать ли нам точного знания того, как следует жить?» Делал ли кто-нибудь такое?

— Сомневаюсь.

— А тебе это не кажется странным? Учитывая то обстоятельство, что данная проблема — самая важная для человечества, можно было бы предположить, что существует целый комплекс паук, решающих ее. Вместо этого мы обнаруживаем, что ни один из вас никогда не поинтересовался, можно ли получить такое знание.

— Мы же знаем, что его не существует.

— Ты хочешь сказать, что вы это знаете до попытки найти?

— Именно.

— Не очень-то научный подход для так уважающих науку людей, тебе не кажется?

— Что ж, верно.

5

— Мы теперь знаем о людях две очень важные вещи, — продолжал Измаил, — по крайней мере если основываться на мифологии Согласных. Первое: человек несет в себе какой-то фундаментальный изъян, и второе: человек не имеет точного знания о том, как следует жить, и никогда не будет его иметь. Похоже на то, что между двумя этими вещами существует связь.

— Да. Если бы люди знали, как следует жить, они сумели бы справиться с изъяном, заложенным в человеческой природе. Я вот что имею в виду: знание, как следует жить, включало бы знание о том, как следует жить несовершенным существам, иначе оно не было бы подлинным. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Мне кажется, понимаю. Другими словами, зная, как следует жить, вы смогли бы взять под контроль человеческие недостатки. Если бы вы знали, как жить, вы не запарывали бы постоянно работу по управлению миром. Может быть, то, о чем мы говорили как о двух разных вещах, на самом деле является единым целым. Может быть, изъян в человеке как раз и заключается в том, что он не знает, как следует жить.

— Да, что-то в твоих словах есть…

6

— Теперь у нас имеются все главные элементы объяснения, которое твоя культура дает тому, как случилось, что все сложилось именно так. Мир был дарован человеку, чтобы он превратил его в рай, но человек постоянно заваливал работу из-за фундаментального изъяна человеческой природы. Он мог бы что-то исправить, если бы знал, как ему следует жить, но он этого не знает и никогда не узнает, потому что такого знания не существует. Таким образом, как бы человек ни трудился ради того, чтобы превратить мир в рай, он, наверное, и дальше будет заваливать эту работу.

— Да, похоже на то.

— Это очень печальная сказка, где говорится о безнадежности и напрасных усилиях, — сказка, которая учит, что сделать ничего нельзя. Человеческая природа несовершенна, поэтому человек продолжает портить мир, который должен был превратить в рай, и поделать с этим вы ничего не можете. Вот и получается, что вы мчитесь к катастрофе и все, на что вы способны, — просто наблюдать, как она приближается.

— Да, так все выглядит.

— Разве можно удивляться тому, что, не зная ничего, кроме этой безнадежной сказки, которую человечеству предстоит разыгрывать и дальше, столько людей глушат себя наркотиками, алкоголем, телевидением? Нет ничего странного в том, что так много людей сходит с ума или кончает жизнь самоубийством.

— Правда. Но есть ли другая?

— Ты о чем?

— Есть ли другая сказка, в которой можно было бы жить?

— Да, другая сказка есть, но Согласные делают все, что могут, чтобы уничтожить ее вместе со всем остальным.

7

— Много ли тебе приходилось во время путешествий осматривать достопримечательности?

Я глупо заморгал:

— Осматривать достопримечательности?

— Прилагал ли ты все усилия для того, чтобы увидеть местные памятники культуры?

— Пожалуй… Иногда.

— Уверен, ты замечал: только туристы на самом деле осматривают местные чудеса природы и объекты исторического интереса. На практике достопримечательности невидимы для местных жителей — именно потому, что они всегда на виду.

— Да, это так.

— Так обстоит дело и в нашем путешествии. Мы бродим по твоему культурному ландшафту и рассматриваем достопримечательности, которых местные жители в упор не видят. Посетитель с другой планеты нашел бы их замечательными, даже поразительными, но люди вашей культуры принимают их за само собой разумеющееся и даже не замечают.