Читаем Изюминка полностью

Форсон бормочет что-то себе под вес. Из-за правой кулисы появляется «Свет». У него худое лицо и черные, топорщащиеся волосы.

«Свет». Слушаю вас, мистер Вейн.

Вейн. Ну что это такое?

«Свет». У меня так записано, мистер Вейн.

Вейн. Раз и навсегда поймите: мне нужно, чтобы сад был залит лунным светом, а комната была в полумраке и светилась бы одна настольная лампа. Выключите выносной софит.

«Свет» уходит направо. Форсон исчезает за левой кулисой.

Вейн. Мистер Форсон!

Форсон(появляясь). Сэр?

Вейн. Проследите, чтобы все было зафиксировано в точности. Ну давайте же, давайте! Теперь введем элемент красоты.

На этой реплике из-за левой кулисы появляется Герберт, мальчик на побегушках. Это шустрый и губастый малый лет шестнадцати.

Форсон(ехидно). Вот он, мистер Вейн! Герберт, поди сядь вон в то кресло.

Герберт безмятежно усаживается в кресло.

Вейн. Начинайте!

Гаснут все огни.

(Стонет.) О господи!

В темноте слышится хрипловатый смешок Форсона. Появляется сноп света, танцует по всей сцене, подпрыгивает, перемещается и наконец устремляется за окно, в сад. Тотчас вспыхивает настольная лампа, бросая тонкий и пронзительный луч в зрительный зал и оставляя Герберта в темноте.

Вейн(страшным голосом). Мистер Форсон!

Форсон. Сэр?

Вейн. А-ба-жур!

Форсон бормочет себе что-то под нос, подходит к рампе и поворачивает абажур; свет падает на ноги Герберта.

Вейн. Лицо, лицо осветите!

Форсон поворачивает абажур.

Форсон. Так, мистер Вейн?

Вейн. Да, да, и зафиксируйте!

Форсон(наверх, в левый колосник). Свет!

«Свет». А?

Форсон. Зафиксируйте!

Голубой свет вдруг превращается в желтый.

Вейн. Боже!

Снова воцаряется голубой свет. Порядок восстановлен. Герберт наслаждается воображаемой сигарой.

Вейн. Мистер Форсон!

Форсон. Сэр?

Вейн. Спросите его, зафиксировал ли он это освещение?

Форсон. Вы зафиксировали?

«Свет». Да.

Вейн. Теперь к переходу. Выключите всю рампу!

Форсон(кричит наверх). Выключить рампу!

Рампа гаснет.

Вейн. Выключите настольную лампу.

Лампа гаснет.

Дайте желтый свет в заднем софите. Так – зафиксируйте! Теперь последнее. Мистер Форсон!

Форсон. Сэр?

Вейн. Снять весь свет!

Форсон(кричит). Снять весь свет!

Свет гаснет.

Вейн. Теперь сначала! Лампа. Затем две перемены. Как можно скорей. Перчику, перчику! Мистер Форсон!

Форсон. Сэр?

Вейн. Будьте добры, встаньте там, где должна появиться мисс Хэллгров.

Форсон становится у одной из стеклянных дверей.

Вейн. Да нет же, у занавеса!

Форсон становится возле занавеса; вдруг все световые перемены совершаются одна за другой быстро и с удивительной точностью.

Вейн. Отлично! Так и оставим. Начнем! Мистер Форсон, пошлите за мистером Фрастом.

Поднимается из зрительного зала на сцену по лестнице справа.

Форсон. Герберт! Позови шефа и скажи, чтобы все, кто занят в первой сцене, были на месте. Ну, шевелись!

Герберт поднимается с кресла и идет влево. Вейн взбирается на сцену, а Форсон в это время проходит за правую кулису.

Вейн. Мистер Форсон!

Форсон(появляясь). Сэр?

Вейн. Позовите «Реквизит».

Форсон(громовым голосом). Реквизит!

Через стеклянную дверь входит человек довольно потрепанного вида.

Вейн. Как ваш валун? Выдержит?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное
Нежелательный вариант
Нежелательный вариант

«…Что такое государственный раб? Во-первых, он прикреплен к месту и не может уехать оттуда, где живет. Не только из государства, но даже город сменить! – везде прописка, проверка, разрешение. Во-вторых, он может работать только на государство, и от государства получать средства на жизнь: работа на себя или на частное лицо запрещена, земля, завод, корабль – всё, всё принадлежит государству. В-третьих, за уклонение от работы его суют на каторгу и заставляют работать на государство под автоматом. В-четвертых, если он придумал, как делать что-то больше, легче и лучше, ему все равно не платят больше, а платят столько же, а все произведенное им государство объявляет своей собственностью. Клад, изобретение, сверхплановая продукция, сама судьба – все принадлежит государству! А рабу бросается на пропитание, чтоб не подох слишком быстро. А теперь вы ждете от меня благодарности за такое государство?…»

Михаил Иосифович Веллер

Драматургия / Стихи и поэзия