Еще через полчаса я проводил к лифту вторую девушку и вернулся в номер с юношей. Еще через полчаса на смену юноше в номер заходила дама бальзаковского возраста, причем с ней был фотограф – немолодой коренастый усач…

Все эволюции несчастной коридорной описывать не берусь, но к пятой перемене блюд брезгливость и презрение на ее лице сменились наконец вполне объяснимым восхищением.

С тех пор в «Октябрьской» коридорные меня уважают.

Единица мужской красоты

Оставалось полчаса до моего первого прямого телеэфира – в программе «Чае пик». Я волновался, а немолодая гримерша все что-то рисовала у меня на лице. Наконец я не выдержал: не пора ли, говорю, уже запудрить что есть, да и в кадр?

– Погоди, – что-то прорисовывая у глаз, ответила мне пожилая останкинская гримерша, – сейчас ты у меня будешь красивый, как Саддам Хусейн…

Встреча со славой

Сочи, кинофестиваль «Кинотавр». В баре меня узнает девушка (в данном случае это – профессия). Смотрит на меня и мучается: где-то видела, но где? Наконец:

– Мы с вами знакомы? Я говорю: еще нет.

– А вы в прошлом году тут были?

– Нет, – говорю.

– А в Дагомысе?

Труженица пола начала перебирать места работы, но я не сознавался.

– Ну где я вас видела? – спросила она наконец с некоторой уже обидой в голосе. Тут я мысленно расправил плечи и намекнул, предвкушая сладость узнавания:

– Ну-у… может быть, в телевизоре…

Я ждал не напрасно. Лицо девушки просветлело, и она в восторге выдохнула:

– Глоба!

Сходство

В аэропорту, у ленты выдачи багажа, меня опознал человек. Он был пьян и интеллигентен, отчего излагал свои мысли вполне складно и даже литературно, но вслух и очень громко.

– Вот стоит мужик, похожий на Шендеровича, – сообщал он всему Домодедову. И заглядывал мне в лицо. – Не, ну одно лицо… Делает же природа!

Затем он сказал нечто поразительное.

– Сколько бабок можно сделать на таком сходстве! И я понял, что у меня все впереди.

Тема сходства не покинула человека у ленты выдачи багажа – вскоре он договорился до великолепной репризы.

– Вот едет сумка, похожая на мою. А свою я уже взял. Как быть?

Мои перспективы

«Сколько бабок можно сделать на таком сходстве» (см. выше)… – я уже примерно знаю. С таксой прояснилось при следующих обстоятельствах.

В самолете Москва – Ташкент некий молодой подвыпивший среднеазиат, опознав меня, захотел пообщаться. В ответ на первый отказ он просто сел в проходе, взял меня за руку и начал общаться явочным порядком.

Бог послал мне в тот день немножко терпения – и я попытался объяснить молодому среднему азиату, что хочу побыть в одиночестве. Он понял это как начало торговли и предложил восемьсот долларов. Не иначе – наркокурьер, потому что восемьсот долларов в тех краях, куда мы летели, – это годовой заработок средней семьи.

В тот день я понял, чем буду зарабатывать на хлеб, уйдя с телевидения.

Жадность фраера сгубила

А в конце девяностых я зарабатывал деньги, в частности, концертами. Не скрою, обычно это было еще и удовольствием. И только один раз – пыткой. Но перед тем, как рассказать эту историю, я должен представить второе действующее лицо.

Моим администратором в те годы был Юлий Захарович Малакянц. Стал он им при следующих обстоятельствах. На какой-то вечеринке я встретил Константина Райкина, обожаемого учителя моей юности. Рядом стоял Юлий (он тогда работал в «Сатириконе»). Райкин представил нас друг другу.

– А кто ваш администратор? – спросил Малакянц.

– У меня нет администратора, – сказал я.

– У вас есть администратор, – сказал Малакянц.

За время совместной работы самоуважение мое поднялось несказанно.

– Нет, – говорил в трубку Юлий, – Виктор Анатольевич не может ездить на «Шкоде»! Минимум «Фольксваген»… Нет, Виктор Анатольевич не будет жить в такой гостинице. Минимум полулюкс.

Два года напролет, слушая эти речи, я озирался, ища глазами этого надменного Виктора Анатольевича, который не может ездить на «Шкоде» и жить в обычном номере. Гордый, должно быть, человек этот Виктор Анатольевич! Сам-то я, путешествующий по отчизне с начала восьмидесятых, был рад, когда обнаруживал туалет в номере, а не на этаже.

В придачу к другим административным достоинствам Юлий Захарович как две капли воды похож на Берию. Это оказывало и продолжает оказывать на его партнеров по шоу-бизнесу волшебное действие: никому не хочется получать во враги человека с такими чертами лица. Генетическая память, знаете ли…

Так вот: однажды Юлий Захарович зашел после концерта ко мне в гримерную и предложил увеличить цены на билеты: раз собираем полные залы – грех упускать момент. Находясь в эйфории (говоря по-русски, в расслабленном мозговом состоянии), я легко согласился. Больше – не меньше. Еще и заработаем!

Через месяц, идя на следующий концерт, я по привычке заглянул на автостоянку перед театром – и заранее похолодел: вместо привычных «Жигулей» и подержанных иномарок там громоздились джипы и прочая крутизна. Как выяснилось очень скоро, похолодел я не зря.