Читаем Изгой 6 полностью

Ледяной холод чувствовался и внутри старого дома, несмотря на ярко пылающий огонь в большом камине. Дом поедал сам себя – бушующее пламя сейчас пожирало остатки деревянной облицовки из одной из комнат. В большой комнате, некогда служившей трактирным залом, за покосившимся столом сидело пятеро мужчин в совершенно обыденной, мирской одежде. Среди них, своей яркой внешностью, выделялся старик с пронзительным взором ярко-синих глаз и совсем еще молодой парень с полностью седой головой. Рядом с пылающим камином, прямо на грязном каменном полу, сидел еще один. Средних лет, коротко стрижен, набрякшие веки налиты кровью, взгляд покрасневших глаз безумен. Завернутые за спину и туго связанные руки сотрясает периодическая дрожь, с жестоко искусанных губ срываются нити тягучей слюны вместе с глухими безумными стонами. Ноги так же перетянуты веревкой в нескольких местах. Связанный пытается встать, раз за разом повторяя свои настойчивые попытки, но каждый раз его вновь отбрасывает назад, из его горла выбивается сдавленное хрипение – вокруг шеи виднеется еще один виток толстой веревки, другим концом привязанной к стене. Он словно связанный бешеный пес рвущий с привязи.

Сидящие за столом при каждом сдавленном кашле и хрипе нервно вздрагивают, бросают мимолетные взгляды на несчастного и вновь переводят внимание на стоящие перед ними деревянные тарелки. Невозмутим лишь старик – на его лице не дергается ни единый мускул, во взоре холодное спокойствие. Ложка мерно зачерпывает густую кашу.

- Надо бы его покормить – глухо обронил один из мужчин.

- Надо – ровно ответил старик – Покормите.

Над столом повисла гнетущая тишина. Взоры всех сидящих за столом невольно устремились на руку одного из мужчин – туго перемотанную серыми тряпками с темными пятнами просочившейся сквозь повязку крови. Под слоем материи – рваные раны. Отметины человеческих зубов, глубоко впившихся в плоть. Нормальный человек так укусить не сможет, равно, как и вырвать из руки кусок плоти. Но связанный человек у камина нормальным не был.

- Втроем – добавил старик – Один прижимает к стене, другой держит голову, третий кормит.

- Его надо в город – тихо произнес еще один, с обширными залысинами на большой голове – В церковную лечебницу. Отче… зачем мы забились в эту глухую дыру?

- Мы ждем – столь же лаконично ответил седой старик, медленно откладывая ложку – Я сыт, благодарение Создателю нашему.

- Благодарение Создателю нашему – хором отозвались остальные.

- В городе безопасней… - не сдавался мужчина с залысинами, нервно утирая взопревший лоб – Здесь же… здесь же…

- Ты устал ждать, сын мой? – приподнял бровь старик.

- Нет! Не устал! Но… отец Флатис! Если так продолжится дальше, мы просто сойдем с ума один за другим! Потеряем рассудок как брат Луриацис!

- Незавидна и страшна его участь – вздохнул старик, бросая короткий взгляд на связанного узника – Он поддался…

При этих словах взгляды остальных будто сами собой переползли на трухлявый потолок бывшего трактира. Там, высоко на крыше, прямо под тусклыми лучами зимнего солнца лежала открытая шкатулка с двумя обломками. Если составить оные вместе получится замысловатой формы кинжал с поблескивающим в навершии рукояти драгоценным камнем. Младший Близнец. Страшное оружие темного прошлого. Детище Тариса Некроманта.

Так высоко кинжал оказался расположен по прямому приказу сухощавого старика. Расположен с умыслом. Туда никто не сможет забраться незамеченным, да и не так уж это и легко – карабкаться по обледенелым стенам не имея под рукой лестницы, аль иного, какого приспособления. Нет, забраться, несомненно, можно, но растрескавшаяся глиняная черепица отзывалась на каждый шаг звонким треском и грохотом, а давно подгнившие потолочные балки отвечали натужным стоном и громким хрустом. Весь дом прогнил насквозь. Годы без любовного присмотра сделали свои черное дело.

Тот несчастный безумец, связанный словно больное животное, был пойман именно на этом – черная магия источаемая обломками кинжала поработила его разум. И прошлой ночью безумец попытался завладеть Младшим Близнецом, но потерпел неудачу. Его нога соскользнула и, с протяжным воплем он рухнул спиной на промерзшую землю двора. Будь на его месте обычный человек – надолго бы оказался прикован к постели после такого тяжкого удара. Но магия некромантии страшна. Оказавшийся в ее власти человек даже не заметил ран и ушибов. Мгновенно вскочив на ноги, тяжело припадая на одну ногу, он вновь кинулся к стене. В этот миг его и взяли проснувшиеся от шума люди. Скрутили веревками, обездвижили, старый священник прочел молитву, изгоняя черноту из его души,… чернота отступила, затаилась где-то в глубине окончательно спятившего рассудка. Отступила, но не ушла. Скверна штука цепкая. Запусти она свои коготки тебе в душу – пиши пропало.