Читаем Изгнанницы полностью

А несколько месяцев тому назад мама умерла. Ванганип всегда ненавидела Флиндерс. Она часто забиралась на остроконечный холм близ поселения и глядела через бирюзовое море в сторону своей родины, лежащей в шестидесяти милях отсюда. «Какое ужасное место, – говорила она Матинне, – этот бесплодный остров, где ветер дует так сильно, что выворачивает из земли овощи и раздувает маленькие огоньки до адского пламени, а деревья сбрасывают кору, словно змеи шкуру». По словам матери, Флиндерс не имел ничего общего с землей ее предков. Лежал проклятьем на ее душе. На душах их всех. Их соплеменники постоянно болели; большинство детей, рождавшихся на острове, умирали, не дожив и до года. Народу палава пообещали землю, где царят мир и изобилие; если они будут делать, что велено, утверждали британцы, им позволят жить так, как раньше. «Но все это оказалось враньем. Сплошным враньем, в которое мы так глупо поверили, – горько вздыхала Ванганип. – А что нам оставалось? Англичане и так уже все забрали себе».

Заглядывая в лицо матери, Матинна видела в ее глазах гнев. И все же сама девочка не испытывала ненависти к острову. Флиндерс был единственным домом, который она знала в своей жизни.

– Подойди, дитя, – произнесла супруга губернатора после окончания танцев, поманив малышку пальцем.

Когда Матинна послушно приблизилась, леди Франклин, внимательно ее рассмотрев, повернулась к мужу.

– Какие выразительные глазки! И личико премиленькое, тебе так не кажется? На редкость симпатичное для туземки.

Сэр Джон пожал плечами:

– Честно говоря, для меня они все на одно лицо.

– Интересно, получится ли привить ей правильные манеры, дать воспитание?

– Она живет в доме школьного учителя, и тот обучает ее английскому, – сказал Робинсон, выступая вперед. – Девочка уже неплохо разговаривает.

– Как интересно. А где ее родители?

– Она сирота.

– Вот, значит, как. – Жена губернатора снова повернулась к Матинне. – Скажи что-нибудь.

Матинна изобразила книксен. Заносчивая грубость англичан уже не вызывала у нее удивления. И уточнила:

– Что прикажете сказать, мэм?

Глаза леди Франклин округлились.

– Бог мой! Я впечатлена, мистер Робинсон. Да вы обращаете дикарей в добропорядочных граждан.

– Поговаривают, что в Лондоне орангутангов обряжают на манер джентльменов и учат читать, – задумчиво произнес сэр Джон.

Что такое орангутанг, Матинна не знала, но слышала, как, сидя вокруг костра, старейшины говорили о дикарях – английских китобоях и тюленщиках, которые жили, словно звери, и чихать хотели на правила приличия. Леди Франклин, должно быть, что-то напутала.

– Здесь немного другая история, – со смешком возразил Робинсон. – Аборигены, как ни крути, все-таки люди. Наша теория заключается в том, что, меняя внешние обстоятельства, можно изменить и личность человека. Мы приучаем их к нашей пище, нашему языку. Наполняем их души христианской верой. Вот поглядите: туземцы теперь и одежду носят. Мужчинам мы остригли волосы, а женщинам внушили представление о скромности. Чтобы перемены проходили легче, дали им христианские имена.

– Я так понимаю, смертность среди них довольно высокая, – заметил сэр Джон. – Из-за деликатной конституции.

– Весьма досадное, но неизбежное обстоятельство, – подтвердил Робинсон. – Мы вывели туземцев из буша, где они не ведали ни Бога, ни даже того, кто сотворил их деревья. – Он хихикнул и уже более серьезно продолжил: – Не следует забывать, что все мы рано или поздно умрем, но прежде должны вознести Господу молитвы, позаботившись о спасении своей души.

– Совершенно верно. Вы оказываете дикарям большую услугу.

– Как зовут вот эту? – поинтересовалась леди Франклин, снова обращая свое внимание на Матинну.

– Мэри.

– А как ее звали изначально?

– Изначально? Аборигены называли ее Матинной. Миссионеры окрестили Ледой. Мы остановились на чем-то не столь… вычурном, – ответил Робинсон.

Девочка не помнила, чтобы ее окрестили Ледой, а вот имя Мэри мама просто терпеть не могла, поэтому палава наотрез отказывались его использовать. Так Матинну называли только англичане.

– Ну что ж, по-моему, она прелестна, – сказала леди Франклин. – Я бы хотела оставить ее себе.

Оставить себе? Матинна попыталась поймать взгляд Робинсона, но тот словно бы не замечал ее стараний.

Сэр Джон выглядел слегка удивленным:

– Ты намерена забрать ее к нам домой? После того, что случилось с твоим последним приобретением?

– На этот раз все сложится по-другому. Тимео был… – Леди Франклин вздохнула и покачала головой. – Вы сказали, девочка сирота? – уточнила она, оборачиваясь к Робинсону.

– Да. Ее отец был вождем племени. Мать, овдовев, снова вышла замуж, но недавно тоже умерла.

– Получается, она принцесса?

Робинсон слегка улыбнулся:

– Пожалуй, в каком-то смысле.

– Хм-м… – Леди Джейн повернулась к мужу. – Ну так что, ты не против?

Сэр Джон благосклонно улыбнулся.

– Если тебе угодно развлечься подобным образом, моя дорогая, то полагаю, вреда от этого не произойдет.

– Мне думается, будет занятно.

– А если нет, мы всегда можем отправить девчонку обратно.