Читаем Изгнанники полностью

– И что? – скептически осведомился Петров. – Новый Амстердам, бывшая голландская колония, получила независимость после распада Нидерландов… Что в ней интересного? Промышленность так себе, населения немногим более миллиарда, флота практически нет, расположение не самое лучшее.

– Интересного? А интересное кое-что есть. Я имею кое-какую информацию от своего торгового агента, он работал с ними до недавнего времени. Сейчас перестал – слишком опасно.

– И что же случилось? – с усмешкой спросил Петров.

– Разве ваш резидент не доложил?

– Пока нет – связь с планетой затруднена, а дипломатических отношений с планетой мы не поддерживаем.

– Скорее всего и не доложит… если не вмешаемся. На планете лихорадка Славкина.

Разведчику оставалось только развести руками – кое в чем пираты со своими источниками были осведомленнее любой разведки. Об эпидемии он до этой минуты не знал, и эту информацию следовало еще проверить, однако ситуация многое объясняла. Лихорадка Славкина, названная так в честь неудачливого израильского писателя и посредственного ученого, чье поведение в жизни в точности совпадало с симптомами этой болезни, была когда-то бичом многих планет.

На первой стадии наблюдалось нарушение мозговой деятельности, выражающееся в прогрессирующей шизофрении и мании преследования. Логика не нарушена, а вот с исходными предпосылками проблема. Там, где начиналась эпидемия этой болезни, как правило, начинались и войны. Затем наступало постепенное ухудшение самочувствия, и в течение нескольких месяцев наступала смерть, выживших было не более тридцати процентов. Правда, когда эпидемия уходила, повторных вспышек не наблюдалось – возбудитель быстро погибал. Откуда он появлялся, так и осталось невыясненным – кто-то грешил на мутацию известных микробов, кто-то утверждал, что болезнь – последствия работ с бактериологическим оружием, были и более экзотические версии, однако секрет появления лихорадки Славкина пока что не давался ученым.

Лечилась болезнь достаточно просто – были мощные антибиотики направленного действия, курс был коротким и эффективным. Проблема была в другом – производили эти лекарства всего несколько стран, и лечить несколько миллионов человек (а раз эпидемия началась достаточно давно, то заражено достаточно большое количество народу) было крайне дорого. Вряд ли у провинциальной планеты найдутся достаточные средства.

В Российской империи эта болезнь в последний раз была зафиксирована почти век назад, однако на складах длительного хранения любой планеты был запас необходимых лекарств. На многих срок их хранения уже подходил к концу, и их должны были заменить на свежие. Сместить срок замены на год – и планету можно спасти, практически не затрачивая средств, за счет того, что и так пойдет на списание. Если бы не одно «но» – русские ни у кого и никогда не просили помощи, но и сами никогда и никому не помогали бесплатно. Нарушать этот принцип, пусть даже и ради спасения населения целой планеты, никто не будет.

Все это понимал Петров, это понимал и Соломин. Однако было и еще кое-что, о чем разведчику следовало знать.

– На планете два континента и куча островов. Один континент практически безжизненен – нечто вроде Антарктиды. Эпидемия поразила второй континент и часть островов, незатронутыми остались крупный архипелаг, на который эвакуировалось правительство, и несколько островов на периферии. На зараженную местность наложен строгий карантин, космический и морской флоты позволяют правительству обеспечит блокаду. Очевидно, они рассчитывают дождаться, когда все заглохнет само собой. Мое предложение очень простое – нужны врачи, нужны медикаменты, нужны корабли, чтобы все это доставить… Впрочем, кораблей я наловлю сам. И тогда мы в два счета сможем взять эту планету без боя, под видом помощи, борьбы с эпидемией. Потребуется только несколько точечных ударов. Сам понимаешь, завоеванная планета – это одно, а планета, на которую нас пригласили (а пригласят, ты поверь, жить-то хочется), – совсем другое. Итак, как считаешь?

– Это надо обсудить на более высоком уровне, но, в целом, идея заслуживает внимания.

– Вот и ладушки. Сколько времени мы простоим в ремонте?

– Обещают управиться за три, максимум три с половиной недели.

– Успеете согласовать?

– Успеем. Ладно, за успех, чтоб у нас все было и нам за это ничего не было, – и Петров залпом осушил свой фужер.