Читаем ИЗГНАННИКИ полностью

Даже самому строгому из женатых людей будет ле-сто, если за ним ухаживает хорошенькая женщина (и, пожалуйста, не верьте ему, если он вздумает отрицать это). Но если к этому ухаживанию примешиваются угрозы довольно опасного свойства, это вряд ли кому понравится. А угроза была не пустая. Прочитав письмо Виолетты, Франк рассердился. Он знал, что она гордилась тем, что умеет держать данное слово. Со своей обычной откровенностью, она однажды смеясь заявила, что это единственная оставшаяся в ней добродетель. Если бы он не пошел к Мариани, она наверно приехала бы в Уокинг. Франк ужаснулся при мысли, что Мод может встретиться с той женщиной.

Нет, другого выхода не было. Приходилось идти к Мариани. Франк был уверен в себе и знал, что ничего худого из этого выйти не может. Любовь к жене была ему верной защитой от всякой опасности. Одна мысль, что он может изменить своей Мод, внушала ему отвращение.

Но когда Франк освоился с мыслью о предстоящем свидании, досада его стала постепенно исчезать. К тому же, ему льстило, что такая хорошенькая женщина не хочет отдавать его без боя. Он был бы рад встретиться с нею, как со старою знакомой. Когда Франк подъезжал к Ватерлоской станции, он с удивлением заметил, что сам с нетерпением ждет этого свидания.

Мариани был скромный небольшой ресторан, расположенный в одной из безлюдных и узких улиц вблизи Ковент-Гарден и славившийся своим lachryma chisti spumante. Без пяти минут четыре Франк уже был на месте свидания, но Виолетта еще не приезжала. Он остановился у дверей и стал дожидаться. Вскоре из-за угла показался извозчик и стал быстро приближаться. Франк узнал Виолетту, которая, в свою очередь узнав Франка, весело ему улыбнулась.

— Ничуть не изменился, все такой же, — проговорила она, подходя к Франку.

— И ты также.

— Очень рада, что ты так находишь. Только вряд ли это так. Ведь мне вчера тридцать четыре года исполнилось. Просто ужас! Благодарю, у меня есть мелочь. Получи, извозчик. Ну, ты еще не спрашивал про комнату?

— Нет.

— Но ведь ты войдешь?

— О, да. Я буду очень рад побеседовать с тобою.

Их встретил гладко выбритый, круглолицый управляющий. Он сразу узнал парочку и отечески улыбнулся.

— Давно уже не видел вас, сударь.

— Да, я был занят все это время.

— Он женился, — сказала Виолетта.

— Неужели! — воскликнул управляющий. — Прикажете подать чаю?

— И горячих булок. Ты ведь по-прежнему любишь горячие булки?

— Как всегда.

— Номер десятый, — сказал управляющий. Официант повел их наверх.

Это была маленькая грязноватая комната, с круглым столом посередине, покрытым грязною скатертью. Два окна были скромно завешены, едва пропуская тусклый лондонский свет. По бокам камина стояли два кресла, противоположную сторону занимал старомодный волосяной диван. На камине стояли две розовых вазы, а над ними висел портрет Гарибальди.

Виолетта села и сняла перчатки, Франк стоял у окна и курил папиросу. По комнате бегал и суетился официант, расставляя чайную посуду. «Если я вам буду нужен, сударь, пожалуйста, позвоните», — сказал он, уходя, и плотно притворил за собою дверь.

— Ну, теперь мы можем потолковать, — сказал Франк, бросая папиросу в камин. — Этот официант действовал мне на нервы.

— Слушай, Франк, надеюсь, ты не сердишься на меня?

— За что?

— За то, что я собиралась приехать в Уокинг и за все?

— Ведь ты просто шутила.

— Вовсе нет.

— Но зачем тебе так хочется ехать в Уокинг.

— Нужно же мне было бы расквитаться с тобой, если бы вздумал бросить меня совершенно. Она проводит с тобой триста шестьдесят пять дней в году. Неужели ей жалко одного дня!

— Полно, Виолетта, не стоит спорить об этом. Видишь, я пришел. Садись к столу и давай пить чай.

— Но ты еще не взглянул на меня даже.

Она стояла перед ним, подняв вуаль. Это были лицо и фигура, на которые стоило взглянуть. Светло-карие глаза, темные каштановые волосы и нежный цвет лица с чуть-чуть заметным румянцем на щеках. Она напоминала собою древнегреческую богиню. В ее насмешливых глазах было много дерзкой смелости. При виде этих глаз трудно было оставаться равнодушным даже и более холодному человеку, нежели Франк. На ней было простое, темное, но очень изящное платье.

— Ну-с?

— Ей Богу, Виолетта, ты выглядишь прекрасно.

— Ну-с, что вы скажете?

— Ешь скорее, булки совсем простыли.

— Франк, что с тобою случилось?

— Решительно ничего.

— Ну?

Она взяла его за обе руки. Он почувствовал хорошо знакомый сладкий запах, с которым было связано немало воспоминаний, и у него чуть-чуть закружилась голова.

— Франк, ведь ты еще не поцеловал меня.

Она повернула к нему свое улыбающееся личико, и на мгновенье Франк потянулся к нему, но тотчас же овладел собой и обрадовался, заметив, что остается верным себе. Смеясь и все еще держа ее за руки, он усадил ее на прежнее место к столу.

— Будь хорошей девочкой, — сказал Франк. — Давай пить чай, а тем временем я прочту тебе маленькую лекцию.

— Ты — мне?

— Уверяю тебя, что нет лучшего проповедника, чем раскаявшийся грешник.

— Ты, значит, в самом деле раскаялся?