Отсветы фар проезжающих по улице автомобилей выписывали на темных стенах и потолке спальни причудливые узоры, а непрекращающийся стук дождя по крыше и оконным стеклам превращали их в необычную, но успокаивающую светомузыку. У Мартена было ощущение, будто он принял какой-то слабый наркотик. Вот если бы рядом с ним была Клем, которая так некстати отправилась на семинар в Амстердам…

Затем его мысли переместились к Ребекке, живущей в доме Ротфельзов среди любви и комфорта.

23.30

Сон уже стал накатываться темной и теплой волной, как вдруг в его мозгу возник образ Хэллидея. Интересно, как ему служится в дорожной полиции? Джонни… Именно он в последние секунды трагедии, разыгравшейся на товарно-сортировочной станции, спас его и Ребекку, когда Полчак направил на них ствол своего чудовищного дробовика. Хэллидей остановил спятившего Лена единственным способом, который оставался в его распоряжении, — убил.

Образ бывшего коллеги расплывался, уступая место улыбающемуся Дэну Форду — он сидел на диване в своей парижской квартире и ласково гладил округлившийся живот Надин.

Париж.

Он снова вспомнил заметку в «Гардиан». Труп мужчины без одежды, обнаруженный в городском парке. Убит несколькими выстрелами в лицо.

Реймонд.

Нет, абсурд! Внутренний голос молчал, сердце билось ровно, и — никакого ощущения опасности. Нет, Реймонд мертв.

Может, все же стоит позвонить Дэну и обсудить этот инцидент. И вновь он решил не делать этого. Зачем вываливать собственные бредовые идеи на головы других? Это не более чем совпадение…

— НЕТ!

Николас проснулся от собственного отчаянного крика. Во сне он увидел Реймонда — тот стоял в его спальне, рядом с кроватью, и смотрел на него, спящего.

Инстинктивно Мартен протянул руку к тумбочке, чтобы проверить, на месте ли пистолет, но его пальцы нащупали лишь гладкую лакированную поверхность. Он пошарил рукой по тумбочке. Ничего. Он сел в кровати. Он точно знал, что положил свой кольт именно туда, где же оружие теперь?

«Теперь у меня оба твоих пистолета», — прогремел внутри его голос Реймонда, и он поднял глаза, ожидая увидеть убийцу, стоящего в темноте у изножья его кровати.

Порыв ветра бросил на оконное стекло очередной поток дождевой воды, и он наконец сообразил, где находится. Никакого Реймонда, просто ночной кошмар, воспроизведший то, что случилось однажды в Лос-Анджелесе. Тогда ему приснилось, что Реймонд находится в его спальне, и когда он проснулся, так оно и было: преступник действительно стоял у его кровати, направив на него оружие.

Мартен медленно поднялся с кровати, подошел к окну и выглянул наружу. Было еще темно, но в свете уличных фонарей он увидел танцующие в порывах ветра потоки дождя, которые уже начали перемежаться со снегом, и водную ленту Эруэлл, казавшуюся черной по сравнению с мутно-серыми линиями берегов.

Он сделал глубокий вдох, пробежал пальцами по волосам, посмотрел на часы: начало седьмого. Умыться и за компьютер! Главной его заботой сейчас была курсовая, а не охота за призраками.

Николас стянул трусы и бодро зашагал в ванную комнату, под горячий душ. Ему не терпелось поскорее приняться за работу. И вдруг — телефон!

Кто это может быть в такую рань? Скорее всего, ошиблись номером или… что-то случилось.

После третьего звонка он снял трубку.

— Слушаю.

Звонивший немного помешкал, а потом знакомый голос произнес:

— Это Дэн. Извини, что звоню так рано.

По спине пробежал холодок.

— Ты… по поводу того мужчины, которого застрелили в парке?

— Откуда ты знаешь?

— В газете прочитал.

— Французская полиция установила его личность.

— Ну и…

— Это Альфред Нойс.

21

Самолет авиакомпании «Бритиш эруэйз», рейс 1604 Манчестер — Париж, вторник, 14 января, 10.35

Из-за облаков время от времени выглядывало солнце, и тогда на ровной поверхности Ла-Манша начинали плясать солнечные зайчики. Впереди быстро приближалось побережье Нормандии, и вскоре самолет уже летел над «шахматной доской» — именно так выглядели сверху заботливо распаханные и ухоженные поля французских фермеров.

Целых десять месяцев Мартен жил в ожидании того, что что-то должно случиться, но ничего не происходило, и он уже стал к этому привыкать. И вот на тебе! После того как выяснилось, что обезображенный мертвец — не кто иной, как Альфред Нойс, Николасом овладело лихорадочное возбуждение вперемешку со страхом. С одной стороны, он испытал определенное чувство облегчения, поскольку произошедшее доказывало, что сомнения, мучившие его все это время, все же не были бредом сумасшедшего. С другой — Мартен был растерян, поскольку не было никакой возможности выяснить, что стояло за этим убийством и что должно произойти вслед за ним?

Решение отправиться в Париж Мартен принял еще во время телефонного разговора с Дэном Фордом. На следующей неделе занятий у него не было, лишь периодические встречи с научными руководителями его курсовой, одним из которых была Клем, находившаяся сейчас в Амстердаме.