Затем они вернулись в квартиру Мартена с окнами на Эруэлл, и Клем стала медленно раздеваться, изображая некое подобие стриптиза, заодно допрашивая о разговоре с ее отцом. После того как Николас подробно пересказал ей их диалог, причем сохранив лексику лорда Престбери, реакция Клем была на удивление спокойной.

— Бедный папа! Палата лордов и все такое, а жизни до сих пор не знает.

Произнеся это, женщина, уже полностью обнаженная, оказалась прямо перед Мартеном, стянула с него всю одежду, и остаток ночи прошел так же, как и всегда, когда они оказывались в одной постели. Иногда Клем кричала так громко, что Николасу казалось, что ее слышат прохожие, идущие по улице четырьмя этажами ниже.

— Трахай меня! Трахай меня! Трахай меня!

Господи святый! И это — профессор университета, дочь кавалера ордена Подвязки, представительница высшего класса, особа титулованная и богатая сверх всякого разумения!

Мартен улыбнулся. Вот ведь как случается в жизни. В свои двадцать семь лет он стал студентом, собирается получить ученую степень в области ландшафтного дизайна и крутит роман с аристократкой.

Произошла в его жизни и еще одна перемена. Внутри его постепенно перестала биться мысль о Реймонде. Что случилось с сочиненными им электронными посланиями, так никто и не узнал. Либо он изначально блефовал, и этих писем никогда не существовало, либо они действительно были отправлены, но не дошли до адресатов и безвозвратно затерялись где-то в Сети. Как бы то ни было, сейчас это уже не имело значения, поскольку послания эти так нигде и не материализовались — по крайней мере, в течение последних восьми месяцев.

Лос-Анджелес и происходившие там события казались далеким сном. Здесь, в Манчестере, небо которого постоянно сочилось холодным дождем, Мартен превратился в человека, который наслаждается каждым днем своей новой жизни, наполненной занятиями в университете, тайными встречами с Клем, покоем и осмысленностью существования.

20

Манчестер, понедельник, 13 января

«…городского паркового хозяйства в современном обществе».

Мартен решил сделать паузу в работе над курсовой и отодвинул клавиатуру компьютера. По его расчетам, объем работы должен был составить 80-100 страниц, а корпеть над ней придется месяца три. Хотя сдавать курсовую предстояло еще только в апреле, Мартен понимал, что ему предстоят колоссальные усилия, ведь за месяц объем написанного не превышал и двух десятков страниц.

Сейчас часы показывали половину третьего дня, в окно спальни назойливо колотил холодный дождик, начавшийся в семь утра, когда Мартен сел за компьютер, и не прекращавшийся до сих пор ни на минуту.

С головой, гудящей от напряжения, он встал из-за стола и, лавируя между кипами книг и документов, громоздившихся на полу, направился на кухню, чтобы сварить кофе.

Пока кофе закипал, Мартен решил перелистать свежий номер «Гардиан». Он не читал статьи, а лишь просматривал заголовки, и вдруг коротенькая заметка привлекла его внимание. Это было сообщение информационного агентства Ассошиэйтед Пресс, озаглавленное: «Новый шеф полиции Лос-Анджелеса», — оказывается, им стал человек со стороны, который тем не менее считался весьма компетентным специалистом.

— Ну-ну, — хмыкнул Мартен, — бог в помощь.

Но в следующее мгновение он поймал себя на мысли, что искренне желает ему успеха. Вероятно, после всего, что случилось, мэр и городской совет пришли к выводу о необходимости перемен. Так или иначе, понадобится очень много времени, чтобы вытравить старые привычки и традиции.

Николас перевернул страницу и уже собрался отложить газету, когда его внимание привлекла еще одна заметка — сообщение агентства Рейтер из Парижа. В нем говорилось, что в городском парке обнаружено тело мужчины среднего возраста без одежды. Несколько выстрелов в лицо, сделанных с близкого расстояния, так обезобразили его лицо, что опознать убитого пока не удалось.

Из Мартена словно выпустили воздух, он почувствовал, как на голове зашевелились волосы. Он вспомнил парк Макартура в Лос-Анджелесе и найденное там тело немецкого студента, жертвы убийств в Чикаго, Сан-Франциско и Мехико.

Реймонд.

Но ведь это невозможно!

Потрясенный до глубины души, Мартен отложил газету в сторону, налил кофе в чашку и вернулся к компьютеру.

Реймонд.

Нет, невозможно. После всего, что произошло, это просто невозможно!

Первой мыслью было позвонить в Париж Дэну Форду и расспросить его о подробностях убийства, но потом он передумал, решив, что незачем снова заниматься мазохизмом. Это всего лишь обычное убийство, и то же самое скажет ему Дэн Форд.

В половине восьмого он закончил работать, надел плащ, взял зонтик и направился к бару «Устрицы Синклера» на площади Шамблз, где заказал рыбу, жареный картофель и пинту эля. В восемь сорок пять Мартен снова сидел за компьютером, а в одиннадцать он выключил свет и лег спать.

23.20