Читаем Изгнание из Эдема полностью

После того как мы, люди, покинули просторы Африки,  несмотря на то что дальнейшее увеличение объема мозга  полностью прекратилось, климатические факторы продолжали  играть доминирующую роль в процессе расселения  человечества и появления все новых и новых изобретений  и открытий вплоть до нашего времени. Не будет преувеличением  сказать, что волны технических инноваций человечества,  распространявшиеся по просторам Евразии начиная примерно с 80 тысяч лет тому назад, были в большей  степени результатами стрессов и преодоления их,  чем новых биологических факторов, способствовавших  развитию человеческого биокомпьютера (мозга).

Рис 0.2

Так, например,  появление новых технических достижений и инноваций,  прослеживаемое археологами на протяжении  Раннего, Среднего и Позднего Верхнего палеолита, а также  мезолита и неолита, неизменно совпадало с катастрофическим  ростом влажности климата в Европе и миграциями  населения на все новые и новые территории. Эти  же факторы в Юго-Восточной Азии нашли свое выражение  в активном развитии техники строительства лодок и  судов и росте мореплавания, ставших ответом человечества  на затопление обширных земель континентального  шельфа в результате резкого подъема уровня моря.

Таким образом, быстрое увеличение объема мозга явилось  ключевым фактором, выделившим человека из всех  прочих прямоходящих приматов, живших на Земле около  2,5 млн. лет назад. С тех пор объем нашего мозга претерпел  ряд изменений и колебаний. Его увеличение не носило  стабильного характера, причем большая часть роста  объема мозга (в два раза) произошла еще у Homo erectus,  жившего около 2 млн. лет назад. Другими словами, самое  быстрое и радикальное увеличение и развитие мозга произошло  у наших предков примерно 1,5 млн. лет тому назад,  и с тех пор его темпы постепенно замедляются. Главный  парадокс заключается в том, что сегодня бурными  темпами идет накапливание все новых инноваций и поведенческих  навыков, приобретшее в последние годы взрывной  характер.

Идея Болдуина

Решение парадокса — противопоставления быстрого роста  объема мозга в древности и культурно-технологического  взрыва, переживаемого человечеством сегодня, — заключается в том, что человеческая культура, образно говоря,  питает сама себя, чем и обусловлены все убыстряющиеся  темпы ее развития. Как мы вскоре убедимся, история эволюции  человеческой культуры — это отнюдь не виртуальная  копия биологического древа человечества, на котором  каждый последующий вид заметно прибавляет в разуме и  сообразительности, что сразу же находит свое выражение  в использовании все более сложных орудий. В отличие от  биологической эволюции, движущие силы создания все  новых и новых культурных достижений всегда развивались  совершенно иным путем, и хотя наш мозг давным-давно  перестал увеличиваться в объеме, наша культура  продолжает и продолжает развиваться. В основе революционных  изменений, переживаемых сегодня человечеством,  лежит совместная эволюция культуры и генофонда  человека. И хотя эта концепция выглядит достаточно простой,  она способна преодолеть все наши этнические и расовые  предрассудки.

Механизмы, посредством которых поведенческие инновации  или «новая культура» влияют на ход эволюции,  впервые были сформулированы американским физиологом  Марком Болдуином около ста лет тому назад[25].

Болдуин предложил особую, поведенчески обусловленную  интерпретацию взглядов Дарвина на различные проявления  эволюции. Интерпретация эта столь же проста,  как утверждение, будто длинная шея у жирафа появилась в  результате того, что его предкам приходилось поедать листья,  растущие на верхних ветвях деревьев и кустарников.  Болдуин утверждал, что гибкость моделей поведения и  способность к обучению могли усиливать и изменять само  действие механизмов естественного отбора. После того  как новые, самостоятельно обретенные или заимствованные  поведенческие навыки приводили к изменению среды  обитания или условий жизни конкретного сообщества  животных, естественный отбор мог отдавать предпочтение  генетически обусловленным факторам поведения и  физическим особенностям, благоприятствовавшим адаптации  к новым условиям. Этот достаточно простой аргумент,  известный как «коэволюция» или «генетическая  ассимиляция», позволяет избежать сползания к давно развенчанной  теории Ламарка о наследовании приобретенных  признаков, сохраняя при этом забытое, но куда более  здравое и впечатляющее ядро его идей.