Читаем Изгнание из Эдема полностью

Во-вторых, этот факт ставит под сомнение обоснованность  гипотезы о роли мяса, хотя Элтон выдвинула в ее  поддержку ряд аргументов, сводящихся к тому, что представители  вида Paranthropus вовсе не были ни строгими  вегетарианцами, ни примитивными существами, не способными  создавать орудия, которые помогли бы им добывать  пищу из целого ряда ее новых источников[15].

В-третьих, естественный отбор, направленный на увеличение  объема мозга, по всей видимости, наиболее быстро  и интенсивно протекал на заре существования рода человеческого  — свыше 2 млн. лет тому назад.

Что касается теории, будто «мозговитых охотников  породило мясо», то с ней связана и другая проблема. Высшие  приматы были далеко не единственными охотниками  (т.е. хищниками), кормившимися на необозримых просторах  африканских саванн. Однако мы почему-то не видим  львов, гиен или африканских диких собак, бродящих по  вельду[16] с огромными черепами. Справедливости ради надо  признать, что эти прирожденные плотоядные имеют относительно  крупный мозг и отличаются большей смышленостью  и расчетливостью, чем их жертвы, однако они не  идут ни в какое сравнение ни с человеком, ни даже с  обезьянами. Это сильные, мускулистые существа, настоящие  мастера клыка и когтя. В отличие от них, гоминиды  всегда отличались интеллектуальной и физической гибкостью  в использовании все новых и новых источников пищи.  Мы и сегодня едим массу растительной пищи, в том  числе всевозможные фрукты, коренья, листья, семена, орехи  и ягоды. Наши руки и зубы развиты куда лучше, чем  клыки и лапы животных, специализирующихся на какомлибо  одном виде пищи. Единственная физическая особенность,  развившаяся у наших рук в процессе эволюции, помимо  оппозиции большого пальца, заключается в том, что  контроль за их манипуляциями осуществляет определенная  область мозга.

Значительное число поведенческих различий в рационе  питания, резко отличающих нас от плотоядных, в сущности,  представляют собой черты, общие для нас и наших  ближайших сородичей-приматов — шимпанзе. Мы, как и  они, признаем особую социальную значимость совместной  охоты.

Интереснейший ряд видеофильмов, запечатлевших  сцены охоты шимпанзе на обезьян-колобусов в Африке,  позволил выявить различия в поведении охотящихся шимпанзе  и плотоядных хищников. Мы узнали, что эффективность  охоты у этих небольших отважных приматов гораздо  выше, чем у львов. Добытое ими мясо, хотя шимпанзе  очень высоко ценят его, все же не является главной составляющей  их рациона. При этом охотятся далеко не все  стаи шимпанзе, и не все участники охотящейся стаи действительно  едят мясо. Те из них, которые принимают участие  в мясной трапезе, — либо верные исполнители, либо  самки, с которыми доминирующие самцы-охотники намерены  совокупиться. Таким образом, охота у шимпанзе —  это скорее дело престижа, чем общей стратегии выживания,  как это имеет место у людей. Сексуальные предпочтения  говорят о том, что сильные самцы-охотники выбирают  более надежные объекты передачи генов. Нам хорошо  известно, что средства привлечения партнеров, обусловленные  сексуальным отбором, могут быть весьма разными  — от павлиньих хвостов до крупного черепа.

Однако оставим вопросы сексуального отбора. Я хотел  бы подчеркнуть, что нам следует более пристально понаблюдать  за поведением наших ближайших сородичей по  биологическому древу. История эволюции приматов на  протяжении последних 10 млн. лет — это не история  жвачных млекопитающих, которые однажды вздумали отказаться  от растительной пищи и начали питаться вегетарианцами,  становясь все более и более дерзкими. Это —  история эволюции разумных всеядных, наделенных крупным  мозгом и обитающих в лесах, где они смогли обрести  физическую гибкость, сохранившуюся и после того, как  эти существа переселились в другую среду обитания. У  них сохранилась удивительная пластичность всех пяти  пальцев, а зубы их в большинстве случаев уменьшились, а  не увеличились.

По какой-то причине численность одной из групп  приматоподобных предков обезьян и людей резко увеличилась.  Превосходно чувствуя себя в привычной среде  обитания, они охотно употребляли большинство видов  растительной пищи, которые давали им леса. Проявляя  всеядность, они экспериментировали с диетой, пробуя  употреблять в пищу более мелких, чем они сами, животных.  В процессе борьбы за сексуальных партнеров охота  могла стать средством укрепления собственного престижа  в рамках сложившейся культурной практики. Будучи существами  смелыми и контактными, они легко адаптировались  к любым условиям, однако ни шимпанзе, ни наши далекие  предки никогда не отказывались ни от гибкости рациона  и осознания важности всеядности для выживания,  ни от особой роли социального взаимодействия, благодаря  которым они так успешно приспосабливались к среде  обитания.