Я хватаю ртом воздух и изо всех сил кусаю свою ладонь, чтобы не закричать. Я должна поговорить с Эйданом. С Адрианом. Хоть с кем-то.

Неужели мне не позволяли увидеться с родителями, потому что…потому что видеться было уже не с кем?

Я теряю счет минутам, проведенным в стойле. Моя голова наполняется тяжестью, и я с трудом могу различить звуки приближающегося топота.

Гэйб и Дэшон врываются в стойло с громкими криками. Они подхватывают меня под руки, и я пытаюсь остановить их, попросить, чтобы они дали мне еще одну секунду наедине со своим горем в своем родном доме. Но я мигом вспоминаю, что они, по сути, уже и не люди вовсе. Они всего лишь служители короля, им не свойственно сострадание, если оно идет вразрез с приказами господина. Они всего лишь бесцельные куклы, набитые чучела, лишенные души.

Эта мысль заставляет меня рассмеяться. Хранители волокут меня все дальше от моего дома, а я продолжаю громко, заливисто хохотать, пока мне не начинает казаться, что именно смех является причиной тупой, обволакивающей боли внутри.

Глава десятая

Эйдан

Принц и принцесса стоят напротив двери, ведущей в зал королевских Советов, и буравят ее глазами. Оба они понуры — Адриан с силой ударяет спиной по стене, а Селеста скрещивает руки на груди и недовольно переводит взгляд с него на меня.

— Успокойтесь, ваше высочество, — бесстрастно советую я. — Вы все равно не повлияете на исход процесса.

На самом деле, мне нет дела до переживаний принца, но я вынужден сказать то, что должен. Обязанности капитана Элитного отряда порой сильно давят на мое чувство собственного достоинства.

Он впивается в меня взглядом, прямо как в детстве. Я почти инстинктивно ожидаю, что за этим последует драка, но он лишь произносит:

— Не вам учить меня, капитан.

Я оставляю его замечание без ответа и просто пожимаю плечами. В Адриане нет особой жажды власти или тщеславия, что всегда меня удивляло. Когда нам было по семь лет, он впервые узнал о том, что магия Просвещения на меня не действует — он даже всерьез решился это проверить. Но когда он понял, что я сильнее его, то обозлился и бросился на меня с кулаками. Это была наша не последняя драка. Скорее она положила начало вражде, которая длится и по сей день. Я смутно догадывался о причинах, но понимал, что вовсе не отсутствие власти надо мной движет его ненавистью. Я знал, что дело было в другом.

— Прекратите, мальчики, — закатив глаза, произносит Селеста. — Уже трижды не дети, а все еще пытаетесь померяться достоинствами.

Я смотрю на реакцию Адриана, но тот упорно сохраняет самообладание. Какая неимоверная выдержка! Я с трудом сдерживаю усмешку.

— Чертовы послы. Чертовы регионы. Чертовы люди, — бормочет Селеста, вперив глаза в потолок.

— Да они ничего не могут сделать, — не очень уверенно заверяет ее Адриан, — это была самооборона. Если они предлагают в качестве альтернативы голову Эсмеральды, то, возможно, отцу стоит усомниться в их преданности.

Мы уже около двадцати минут стоим у зала Советов. Как оказалось, причиной срочного собрания были забастовки в Стейси — как только люди узнали о том, что кого-то убили на месте без суда и следствия, то сразу же воспротивились. Под лозунгом «Просветители могут править нами только, если даруют справедливость» они высыпали на улицы и устроили массовые протесты. Многие были арестованы, но их судьба пока неясна. Послы из Стейси и других регионов быстро прибыли в Лакнес, чтобы разъяснить ситуацию, произошедшую на границе, и принять необходимые меры.

— Ваши люди не имели права никого убивать! — рычал посол из Кравера, — это противоречит всем нашим законам.

— Иначе убили бы меня и принцессу, — спокойно отвечал принц Габриэль. — Это была вынужденная мера.

— Теперь мы должны разбираться со всем этим! Знаете ли, вас, уважаемые, — указав на королевский дом Лакнеса, продолжал посол, — и так несильно жалуют в Крайних землях. Люди не забыли свою историю. И вместо того, чтобы поддерживать репутацию мирных правителей, вы устраиваете такой беспредел! Это беспрецедентный случай!

— Разумеется! — вскочив со своего места, воскликнула Селеста. — Если бы нашего посла мира убили на границе со Стейси…вы представляете, к чему это могло бы привести? Люди могли потребовать развязать войну!

— Или ваша сестра стала бы мученицей, — язвительно заявил посол, — и Лакнес, возможно, искупил бы свои злодеяния перед лицом народа.

— Ах вы негодяй! — разом закричали Адриан и Селеста.

В итоге, их обоих удалили из зала Советов, а меня заставили их сопровождать. У меня не было выбора, пусть я и не был очень рад провести весь Совет за пределами собрания из-за того, что у кого-то не хватает ума держать рот закрытым.

— Почему этого мерзкого Кастерна никто не выгнал? — возмущалась Селеста. — Он там выступал больше всех!

— Полагаю, он посол Кравера, — пожав плечами, отвечаю я. — А значит, обязан там быть.