Я понимаю все на долю секунды раньше, чем они. Король придумывает разные истории — семья Давины сгорела вместе с ней, мои родители переехали…все, что угодно, чтобы скрыть наше существование. Искупителей не существует. И их семей тоже. Все, кто может поставить под угрозу его секрет, исчезают.

Давина издает громкий крик и оседает на землю. Скилар зажимает рот рукой и опирается на калитку, но вскоре присоединяется к ней. Они сидят на коленях перед останками разрушенного дома и не могут перестать смотреть на него. У Давины по щекам катятся слезы, а Скилар утыкается носом в землю и изо всех сил молотит по ней кулаками. Я пытаюсь заставить их встать, но не могу сдвинуться с места, не могу произнести ни слова. Вместо этого я падаю рядом и огромными глазами смотрю на то, что когда-то было домом Давины.

— Они все мертвы… — бормочет она, закрывая лицо руками. — Все это время…они все были мертвы.

Под ногти забивается грязь, когда я изо всех сил сжимаю землю руками. Меня трясет от осознания того, что мы все сидим на кладбище.

— Не может быть… — шепчет Скилар, — не может такого быть…они же подписали чертов контракт…они же и так продали нас…

Я понимаю, что не могу позволить своему горю перевесить — если я так же вдамся в беспамятство, то Давину и Скилар ничего не сдвинет с места, а еще — некому будет образумить их. Я знаю, что будет следующим их шагом. Я сама через это проходила. Их охватит такое дикое желание мести, что все остальное перестанет иметь значение, а я не могу этого допустить. Я должна защитить свою последнюю семью.

— Они могли не знать, что делают, — мягко положив руку на его спину, горячо зашептала я. — Ты был маленьким, твои воспоминания могли быть искажены. Может, их накачали наркотиками или даже пытали.

— Но зачем…зачем убивать их?

— Чтобы не было свидетелей, — тихо произносит Давина. — Искупители — это тайна короля, а за свою шкуру этот мерзавец переживает сейчас больше всего. Если бы осталось столько семей, то была бы велика вероятность, что нашу личность раскроют. Он все специально подстроил. Черт возьми, когда я до него доберусь, он пожалеет о том, что вообще когда-то узнал мое имя. Мои родители…мои братья и сестры взамен на его безопасность. Жалкий, трусливый кусок…

— Давина, — я кладу вторую руку на ее спину, — ты сможешь отомстить. Но не сейчас.

Давина медленно переводит на меня взгляд, и я вижу там сплошную тьму, подернутую дымкой слез.

— О, поверь мне, я успею отомстить. Он ни секунды дольше не сносит головы на своих плечах.

— Я тоже…мы пойдем и убьем его, — тверже произносит Скилар.

Я впадаю в отчаяние и изо всех сил встряхиваю их обоих.

— Сию же секунду возьмите себя в руки! Я понимаю, что вы хотите отомстить. Господи, я хочу отомстить не меньше вас. Но мы не можем позволить себе бездумно погибнуть. Мы должны…

— Как ты можешь так говорить? — вдруг вскрикивает Давина, отталкивая мою руку. — Он убил твою семью!

— Именно поэтому, — рычу я в ответ, — мы не должны погибнуть напрасно.

Давина секунду смотрит на меня — ее руки перебирают родную землю, как будто это может приблизить ее к детству. Скилар со стоном поднимает голову и утирает грязными ладонями заплаканное лицо.

— Она права, — говорит он. — Мы должны сказать всем правду. Устроить переворот и отомстить за всех, кто погиб напрасно.

Я порываюсь вперед и сжимаю плечо Скилар, стараясь не позволить себе плакать. Мне так хотелось бы, чтобы кто-то поддержал меня, но если я сейчас разрыдаюсь, то сделаю всем только хуже. Осознание застигло моих друзей врасплох, в то время как для меня прошло время, чтобы смириться с тем, что…

Я делаю глубокий вдох и сдерживаю рвущийся наружу крик. Что бы сказал мне отец под нежным взглядом матери?

Мы защищаем то, что считаем правильным.

Мне казалось, что больше у меня не осталось ничего, что стоило бы защищать, ведь больше мне некуда возвращаться. Раньше я находила смысл просто в доказательстве того, что мои родители не продавали меня. Теперь, когда я нашла подтверждение свои словам, все резко обезличилось. Господи, да лучше бы они продали меня, но остались живы.

Я смотрю на Давину и Скилар, чьи глаза горят от пролитых слез. Им нужна моя поддержка — теперь я должна бороться за них.

У меня все еще есть семья.

— Вставайте, — шепчу я.

Они остаются на месте, и я повторяю тверже:

— Вставайте!

Мы с трудом поднимаемся с земли, опираясь друг на друга. Давина прячет глаза у меня на плече, не смея взглянуть на свой старый дом. Скилар держит меня за руку, цепляясь так сильно, что я чувствую образующиеся синяки.

Мы стоим втроем и наблюдаем за тем, что осталось от нашего старого мира. Ветер дует нам в лицо, но мы продолжаем стоять прямо, понимая, что больше нет ничего, способного нас согнуть.

Глава двадцать четвертая

Эланис