Читаем Избранные (СИ) полностью

При мысли о том, что существует оружие, способное сделать меня уязвимой перед Просветителями, мне становится не по себе. Я представляю, на что может оказаться способен король, если он в действительности обладает такой властью. Он может просветить Эйдана и Орден Солнца, захватить власть над Ламантрой, назначить себя единственным правителем. Черт возьми, если Тристан зайдет слишком далеко, то процесс может стать необратимым.

— Скорее всего, Оракул обладает некими знаниями в этом деле, — предполагает Ева.

— Вряд ли, — качает головой Бенджамин, — Оракул негде было научиться алхимии, а без нее невозможно использовать Стигму.

Лично я не сомневаюсь ни секунды в том, что Оракул играет здесь не последнюю роль, но решаю оставить эти мысли при себе.

— Прекрасно, — раздражается Ева, — значит, алхимиком короля может быть кто угодно.

— Ты говорила о лампах? — игнорирует ее Док, обращаясь ко мне.

Я согласно киваю.

— Тогда я знаю, как открыть ту дверь. Этим мы займемся позже.

— В любом случае, — добавляет Давина, — мы все поняли, что Оракул тоже замешена в этом.

— Неудивительно, — фыркает Скилар, — старушенция работает на короля.

— Лучше бы ты рассказала, как его убить, а не про двери, — закатывает глаза Бланш, снова поворачиваясь ко мне. — Стигма и все такое — это, конечно, круто, но как по мне, то лучше убить засранца и дело с концом.

Я выхожу на середину комнаты и развожу руками:

— Может, нам не нужно убивать его?

Все взгляды уставлены на меня.

— Ты сошла с ума?

— Нам достаточно свергнуть Тристана, а на престол взойдет Адриан. Я знаю, слишком большой риск, но он на нашей стороне.

— И как ты собираешься сделать это, умница? — кривится Гарван.

— Подумайте сами. Проект Искупителей — это секретное оружие короля, которое ему не дозволено было иметь после Слепой войны. Если другие регионы узнают о нашем существовании и о том, какую угрозу представлял Тристан для нашего мира все это время, то его незамедлительно свергнут. Достаточно показать нашу силу во время одного из Советов и этого хватит, чтобы навсегда от него избавиться.

Глаза Дока наполняются светом, но остальные смотрят на меня без особого воодушевления.

— В этом, безусловно, есть смысл.

— Да, а еще одна проблемка, — кряхтит Нора, — как только регионы узнают о существовании людей, которых можно использовать, как оружие против них, как тебе кажется, что они с нами сделают?

— Уничтожат, — бесцветным голосом произносит Ева.

— Или используют для своих целей. В итоге мы просто поменяем шило на мыло.

Я со вздохом скрещиваю руки на груди. Безусловно, я не учла этой детали. Мне казалось, что жизнь под гнетом Тристана — ужасна, но что, если для нас существует еще более страшные перспективы? Возможно ли, что мы пожертвуем нашим затворничеством ради полного уничтожения?

— Вы сами должны понимать, что это оправданный риск, — вдруг произносит Бенджамин, — это наша единственная надежда.

— Слишком опасно, — качает головой Бланш, — мы не можем рисковать жизнями стольких Искупителей.

— Нам придется отправиться в бега, — вздыхает Гарван, притягивая к себе Бланш, — но мы и так всегда знали, что так будет.

— Мы должны были отправиться в бега, — вырывается Бланш, — а не сотня других Искупителей, которые не имеют к этому никакого отношения.

— Да о чем ты говоришь, Бланш? — взрывается Скилар, — их забрали из дома, пичкали ложью, готовили к войне, воровали их силу, а после ты говоришь, что они не имеют к этому никакого отношения?

— Скилар прав, — тихо произносит Давина, — мы должны поступить так, как правильно. Есть шанс, что нас отпустят жить свободными, тем более, если правда об Искупителях предастся огласке. Люди будут на нашей стороне. Тристан же продолжит убивать людей и отнимать нашу силу. Кристиан был победителем. Через пару дней придут за нами. Мы должны это сделать.

Я бросаю на Давину взгляд и снова удивляюсь тому, сколько храбрости в девушке, которая казалась мне лишь тенью сильных мужчин дворца Спасителей. Меня даже коробит то, с какой легкостью она принимает решения, от которых у меня волосы встают дыбом. Но мы все прекрасно понимаем, что она права. Я представляю, как Тристан с победной, мерзкой улыбкой отбирает силу, от которой еще недавно я бы самовольно отказалась, и меня начинает трясти. Кажется, только сейчас я впервые поняла, что это значит на самом деле — быть Искупительницей. Мой дар — это не просто бремя, отобравшее у меня родителей. Это то, что делает меня той, кто я есть, и помогает мне бороться.

— Ближайший Совет через неделю, — тихо говорит Док, — слушайте внимательно. На Совете будут присутствовать послы всех четырех регионов. Охраняют Советы двое Хранителей и двое Членов Элитного отряда. Внутрь никого не пускают без особой необходимости. Вам придется стать этой необходимостью.

— Мы должны будем предупредить других, — бормочу я, — они должны знать, что делать, когда это произойдет.

— Бежать сломя голову? — фыркает Скилар.

— Им всем нужно будет скрыться. Иначе их убьют. Сам понимаешь.

— Разделим обязанности.