Читаем Избранное. Том 2 полностью

– Хорошо знаю идеи Вернадского и могу сказать: человечество переживает определенные эпохи, когда состояние людей определяется некой энергетикой. Думаю как человек верующий, под ней он понимал Дух – одну из ипостасей Бога. Отчасти это подтверждается теорией пассионарности Льва Гумилева, ведь по его мнению, многие исторические процессы объективно не зависели от людей, живших тогда. Но относительно лидеров у меня противоположное мнение. Наблюдая политическую жизнь, видишь даже люди, обладающие общественным авторитетом, не способны объединяться. Если бы они могли сделать это, то правительство и глава государства, возможно, осознали бы необходимость решать проблемы не просто в интересах группы или слоя людей, а в интересах группы или слоя людей, а в интересах всего государства и населяющих его граждан.

– Но в произведениях Шукшина нет политических лозунгов и призывов – он обращался к глубоким внутренним чувствам, душе...

– У него болела и кровоточила душа за то, что происходило вокруг. Например, в рассказе «Кляуза» Шукшин описывает ситуацию, случившуюся с ним в больнице. К нему пришли друзья, поэт Виктор Коротаев и писатель Василий Белов, а стоящая у входа женщина, хотя это был приемный день, дала понять, что они должны вручить ей какую-то мзду. После публикации рассказа в «Литературную газету» приходили сотни писем с обвинениями в адрес Шукшина, что он оболгал советское здравоохранение. Сколько он пережил и как гнобил себя, читая эти письма... Попытался представить трансцендентный уровень этого случая, выход человека за пределы своего «Я»: «Как помочь, что сделать в такой ситуации?» Тогда-то и горело его сердце, а в таких ситуациях он оказывался очень часто.

Что такое настоящая литература?

Именно такой спор состоялся недавно в редакции. Привычно занимая категоричную позицию, я отстаивал точку зрения, что талант либо есть, либо его нет. Однако пришлось принять к сведению и другую позицию, достаточно широко бытующую в наше время: все имеет право на существование, поскольку вкусы у всех разные... С просьбой рассудить нас и сказать, какими качествами должна обладать «настоящая литература», обратились к Станиславу Ломакину.

– Редактирую альманах «Арион», где публикуются талантливые авторы, в том числе студенты, аспиранты, профессора, члены Союза писателей. Иногда задумываешься над тем, что если бы в современные журналы свои стихи послали Пушкин или Лермонтов, их бы отвергли. Сам иногда задумываюсь – что может быть критерием гениальности?

Возвращаясь к Шукшину – у него было много недругов. Даже такой выдающийся писатель, как Константин Симонов, грубо говорил: «Ну что такое эта «деревенщина»? Шматок сала». Вспоминая о поступлении в институт кинематографии, Василий Макарович говорил: «В какой уголок не зайду, все говорят красиво, эстетично...» Он действительно чувствовал себя деревенщиной и говорил, что до поры до времени опускался на дно реки, потом выныривал, пробивал головой корку льда, оглядывался и видел вокруг «гениев». Он делал это еще и еще, пока не обнаружил, что уже находится вровень со многими.

Напрашивается параллель. В «феноменологии духа» один из величайших умов мира Гегель писал, что философ время от времени должен опускаться на дно реки, затем всплывать, осматривать действительность и снова уходить в свой индивидуальный, экзистенциальный мир, чтобы осмыслить увиденное и услышанное. Нечто подобное написал и Шукшин. Удивляешься, и об этом я пытался написать в своей книге, тому резонансу, который вызывали его произведения. Поэт Ольга Фокина писала: «Сибирь в осеннем золоте. В Москве – шум шин. В Москве, в Сибири, в Вологде дрожит и рвется в проводе: «Шукшин... Шукшин...» Либерал и демократ Евгений Евтушенко писал о Шукшине: «В искусстве уютно быть сдобною булкой французской, но так не накормишь ни вдов, ни калек, ни сирот. Шукшин был горбушкой с калиною красной вприкуску, черняшкою той, без которой немыслим народ».