В статье «Демократия – немедленно и во что бы то ни стало» он пророчески пишет о том, что может принести западная демократия России без учета особенностей российской действительности, без учета национальной самобытности ее культуры. И. Ильин резко выступал против доктринеров-западников, которые не дорожат Отечеством и делают все для того, чтобы разрушить, разложить тысячелетнюю культуру, православие, нарушить хозяйственный и духовный ритм России. В конце упомянутой статьи, он, словно в завещании, обращаясь к нам, ныне живущим, пророчествует: «Россия не может и не должна платить «любую цену» за псевдодемократическое разнуздание, которое доктринеры называют «свободою»; от этого разнуздания они сами погибнут первые, если не успеют опять спастись за кордон. Но наша скорбь не о них, а о России. Лозунг «демократия – немедленно и во что бы то ни стало» один раз привел уже в России к тоталитарной диктатуре. Мы понимаем, что доктринерам их доктрина дороже России: на то они и доктринеры. Но нам Россия дороже всего, и мы не желаем, ни всероссийского распада, ни нового вымирания русского народа в подготовляемых расчленителями гражданских войнах».

Впечатление такое, что написано это сегодня. Скорбь великого философа нам понятна, т. к. уже начался распад российского государства, его культуры, экономики, всех сфер жизнедеятельности. Имеют место и локальные войны – предтеча гражданской войны, а официальная статистика свидетельствует: началось вымирание. Число умерших русских больше, чем родившихся. О чем бы ни писал И. Ильин, какие бы вопросы ни поднимал в своих книгах и статьях, он постоянно возвращался к теме России русского народа. И. Ильин должен был сверять свои идеи с тем. что наличествовало в самой действительности, т. е. с теми конкретными проявлениями «русской души», процессами, происходящими в России, в не которых он, находясь в эмиграции, не мыслил своей жизни.

В день своего 65-летия он сделал такую запись: «...я подвожу итоги и пишу книгу за книгой. Часть их напечатал по-немецки, но с тем, чтобы претворить написанное по-русски. Пишу и откладываю одну книгу за другой и даю их читать моим друзьям и единомышленникам... И мое единственное утешение вот в чем: если мои книги нужны России, то Господь убережет их от гибели, а если они не нужны ни Богу, ни России, то они не нужны мне самому. Ибо я живу только для России».

Читая эти строки И. Ильина, начинаешь думать о Божьем промысле, внявшем мыслителю и сохранившем его книги для России. А мы, простые смертные, должны «услышать» великого философа, откликнуться на его призыв «жить для России» и любить ее в любое время года, а особенно в непогоду...

ЗАБЫТЫЙ ВЕЛИКИЙ ЕВРАЗИЕЦ

Духовное наследие России неисчерпаемо. Исследователь, стремящийся погрузиться в историю русской философской и социально-политической мысли периода X – начала XXI века, поражается всеохватности тем, философских направлений, течений, великих трудов русских мыслителей.

Среди огромного множества яркий мыслителей, оставивших след в истории русской философии, русской культуры, особое место принадлежит Мечникову Льву Ильичу. Лев Ильич Мечников (1838–1888) родился в талантливой дворянской семье. В семье было пять мальчиков, все они вошли в историю научной и общественной мысли России второй половины XIX века. Младший брат Илья Ильич Мечников (1845–1916) стал лауреатом Нобелевской премии (1908 год). Иван Ильич (1836 – 1881) был известным юристом в России, его смерть послужила темой для гениальной повести Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича». Среди братьев, по признанию самих членов семьи и людей, близко знавших их семью, самым одаренным был Лев Ильич. Он сочетал в себе таланты выдающегося философа, географа, революционера, принимал участие в революционной борьбе в Италии, пропагандиста и ученого. Он оставил после себя труды по географии, статистике, физике, математике, философии, антропологии. Лев Ильич интересовался живописью, музыкой, театром. Его феноменальная память, выдающиеся умственные способности, необыкновенное трудолюбие, знание более двадцати языков, в том числе ближневосточных и японского, удивляли и поражали всех, кто общался с ним.