Читаем Избранное (ЛП) полностью

Тем не менее, как это ни странно, хотя и представлялось, что благотворное и ободряющее воздействие целительного воздуха и обширных лесов было лучшим подарком для человека, в той мере, в какой Природа вообще может оказывать на него влияние, для человека, который за прошедшие века научился противостоять ее переменчивому климату своими комфортными жилищами, обуздал стремительные потоки и заставил их давать свет на улицы своих городов, прорубил туннели в скалах и покорил ее просторы, жители Сен-Файта не очень радовались этому подарку и старались не показываться в лесу после наступления темноты. Ибо, не смотря на тишину и одиночество, сопутствующие ночи, кажется, что человек может вдруг обнаружить себя в компании, которой вовсе не будет рад, и хотя ни один из жителей не сможет ясно припомнить ни одного случая, связанного с оккультными явлениями, вера в них широко распространена. Я слышал только одну внятную историю, - рассказ о чудовищном козле, который носился с дьявольским весельем меж деревьев по сумрачным местам, и она, вероятно, каким-то образом связана с той историей, обрывки которой я попытался собрать воедино. Она хорошо известна; все еще помнят молодого художника, скончавшегося не так давно, молодого человека, по словам знавших его, обладавшего удивительной привлекательностью, так что даже суровые мужские лица разглаживались и светлели, когда они говорили о нем. Его дух, говорили они, "прогуливается" у реки и в лесу, который он так любил, навещает дом на краю деревни, в котором он жил, и сад, в котором его нашли мертвым. Мне кажется, что именно с этой даты лес и стал считаться прибежищем ужаса.

Как уже было сказано, я собрал отдельные фрагменты истории воедино. Частично это были рассказы жителей деревни, но в основном - Дарси, который был не только моим другом, но и другом того человека, о котором пойдет речь.

Стояла середина лета, солнце на чистом, без единого облачка небе, клонилось к закату, наступал вечер, тихий, спокойный, чудесный.

Буки, с западной стороны Сен-Файта, протянувшиеся на несколько миль в направлении вересковой возвышенности, уже отбрасывали тени на красные крыши деревенских домов, а шпиль старой церкви, господствовавший над ними, выглядел подобно пылающему оранжевым огнем пальцем, указующим в небо. Река Фавн, несшая свои воды в низине, окрашенные предзакатной синью, лениво сворачивала к опушке леса и ныряла под грубый дощатый мостик в конце сада крайнего деревенского дома, пройдя по которому и миновав плетеную калитку, вы оказывались в лесу. Вынырнув из-под мостика, речка, окрашенная в малиновый цвет лучами заходящего солнца, несла свои воды дальше и терялась среди лабиринта деревьев в отдалении.

Тень еще не коснулась домика на краю деревни, и лужайка, спускавшаяся к реке, искрилась в солнечных лучах. Садовая дорожка, выделяясь яркой линией гравия, пересекала сад посередине и вела к кирпичной беседке, наполовину скрытой купами вьющихся роз и пурпурными звездами клематисов. В конце ее, между двумя столбами, был натянут гамак, а в нем расположился человек.

Дом располагался несколько в стороне от деревни, и соединялся с ней дорожкой, шедшей через поле, по обеим сторонам которой высились ароматные копны сена.

Это был невысокий, в два этажа, дом, подобно саду, увитый цветущими вьющимися розами. Узкую каменную террасу ограждал палисадник, с раскинутым над ним тентом, на террасе проворный слуга накрывал стол к ужину. Быстро покончив со своей работой, он зашел в дом, а затем снова появился с большим грубым банным полотенцем на руке. С ним он и отправился к гамаку в беседке.

- Почти восемь, сэр, - сказал он.

- Мистер Дарси уже пришел? - раздался голос из гамака.

- Нет, сэр.

- Если я не успею вернуться к тому времени, когда он придет, скажи ему, что я решил искупаться перед ужином.

Слуга вернулся в дом, и через мгновение или два Фрэнк Холтон принял сидячее положение, а затем соскользнул на траву. Он был среднего роста и обладал стройной фигурой, но гибкость, легкость и изящество его движений производили впечатлений большой физической силы; об этом свидетельствовало даже то, как он поднялся с гамака. Его лицо и руки были очень смуглыми, или от постоянного воздействия ветра и солнца или же, о чем говорили черные волосы и темные глаза, по причине некой примеси южной крови. Голова небольшая, лицо - изысканной красоты греческой статуи, в то время как гладкость кожи заставила бы вас подумать, что перед вами подросток или совершенный юнец. Но нечто, приходящее с жизненным опытом, казалось противоречащим подобной мысли, и вы встали бы в тупик, пытаясь определить его возраст, однако в следующий момент вы переставали думать об этом, и смотрели на этот славный образчик юношеского возмужания с невольной гордостью за мужскую часть человечества.