— Перепляшу, — опять гордо, вызывающе повторила она.

— Не выйдет, — возразил Дыбак, кинув на нее взгляд, в котором сквозило сознание своего превосходства.

— Отчего не выйдет?

— Да так, не выйдет.

— Не выйдет? Посмотрим. Давай биться об заклад! Хочешь?

Дыбак засмеялся.

— Хочешь, побьемся? — повторила Христина.

— Ладно, давай, — решительным тоном ответил он и, вынув из кошелька красный шелковый шнурок с нанизанными на нем золотыми, прибавил: — Коли перепляшешь, твои будут!

— А не отступишься? — горячо и серьезно спросила Христина.

— Вот заклад. Не отступлюсь. А ты что ставишь?

— Ну-ка, ну-ка, — раздался голос из толпы.

Послышался смех.

Дедушка Корчан весь сиял от радости.

— Увидим, кто кого! — сказал он и обернулся к Лазару. — Заткнет тебя за пояс внучка моя, Дыбак!

— Что ставишь? А? — настойчиво повторил Дыбак.

Все думали, что хитрая Христина пошутит, да и отступится, но она стояла на месте, гордо выпрямившись. Взгляд у нее был решительный. Она сперва побледнела, потом вся вспыхнула, стыдливо наклонила голову и закусила губу. Потом, глядя Дыбаку прямо в глаза, твердо промолвила:

— Коли ты меня перепляшешь, выйду за тебя.

Дыбак впился в нее пламенным взглядом.

— Ладно, — сказал он улыбаясь. — А не отступишься?

— Убей меня, коли обману! — ответила Христина.

У обоих глаза горели. Толпа сомкнулась в круг, ликуя, громко смеясь. Дедушка Корчан сиял. Ему хотелось погладить свою отважную внучку по голове.

Снова послышался звук волынки. Толпа затаила дыханье.

Дыбак с Христиной встали друг против друга и начали разом.

Дыбак стал быстро наступать на Христину. Она легко, на носках пронеслась мимо. Смерив один другого вызывающим взглядом, оба пустились в пляс. Христина взмахнула платком, изогнула, как лебедь, свою белую шейку и поплыла в вихре веселых звуков. Лицо ее пылало, пушистые ресницы полусмежились от упоенья, высокая грудь заходила волной.

Дыбак плясал тоже в каком-то самозабвенье. Непринужденно заложив руки за спину, он подпрыгивал, как олень, и, сделав плавное движение, останавливался перед соперницей, отбивая ногами мелкую дробь, словно не в силах оторваться от этого места. Потом, тряхнув головой, чтобы смахнуть пот, заливающий лицо, будто отскакивал назад. Христина, следившая за каждым его шагом, легко, на цыпочках подлетала к нему. Но тут он неожиданно наступал и оказывался так близко, что она чувствовала его горячее дыхание и тепло его разгоряченного мужского тела. Потом начинал полегоньку удаляться, незаметно, играючи увлекая ее за собой. Перевес, большой перевес сил чувствовался на стороне парня, и Христина поневоле стала уступать. Как ни рвалась она к победе, но, проплясав целый час, остановилась, ослабевшая, задыхающаяся.

— Не могу больше… Переплясал меня, — пролепетала она в изнеможении, отирая пот с лица.

И от нестерпимого стыда чуть не заплакала.

— Переплясал, признаю, — повторила она как бы самой себе.

Музыка смолкла.

Сделав последний прыжок, остановился и Дыбак, тоже задыхающийся, измученный.

Толпа весело засмеялась. Сотни грудей вздохнули свободно, сотни напряженно прищуренных глаз посветлели. Подруги начали подтрунивать над Христиной. Дедушка Корчан улыбался.

Дыбак вытирал пот с лица.

— Да, переплясал — признаю! — еще раз сконфуженно уронила его соперница и закрыла лицо руками.

Толпа опять весело зашумела.

— Заклад, заклад отдавать надо! — раздались голоса, и по адресу Христины посыпались насмешки.

Она подняла голову и, чуть не плача, ответила:

— Что ж, я от своего слова не отказываюсь…

Шум утих. Это было смело сказано.

— Да, я готова сдержать слово, — твердо заявила она, повернувшись к Лазару Дыбаку.

— Правда? — переспросил он.

— Правда, — так же твердо повторила она.

Дыбак подошел к ней и на глазах у всех повесил ей на шею шнурок с золотыми.

— Тогда я поведу тебя к себе.

— Веди, — промолвила она, беря его за руку.

Лазар, улыбаясь, повел ее вниз, в село.

Толпа с веселым гомоном двинулась за ними.

— Эй, Дыбак, а как же ветряная мельница? — крикнул им вслед дедушка Корчан.

— Я себе получше нашел! — весело ответил Дыбак.

Старик расхохотался от всей души, так что даже трубка выпала у него изо рта.

1902

Перевод Д. Горбова.

БЕДНЯЦКОЕ СЧАСТЬЕ

Базарный день на исходе. И хоть солнце еще очень высоко, с Клепушанского постоялого двора уж потянулись повозки, кони, телеги и быстро разъезжаются по деревням. Крестьяне и крестьянки суетятся, хлопочут: одни поят лошадей, другие возятся около нагруженных всякой всячиной, весело раскрашенных повозок.

Высокие строения служб — сарая, конюшни, навеса — кидают на мощенный крупным булыжником двор резкие тени. Там, сбившись в кучки, стоят набеленные и нарумяненные деревенские девки. Возле них вьются, обняв друг друга за плечи, молодые солдаты в широких мундирах, и в глазах у них — любовный задор.