Читаем Избранное полностью

Тони. Еще бы! Лучшая пора моей жизни. А потом они меня бросили. И пришлось мне, видит бог, вкалывать. Но это ерунда. Это было продолжением обучения. Я занимался самообразованием — и вечно убегал из дома. Я всю жизнь бежал из своего дома, бежал как можно дальше. Но даже Америка была недостаточно далеко. (Задумчиво оглядывает комнату.) Нет, кроме шуток, дальше всего от моего детства — этот дом. Этот дом и пианино, хоть какое-нибудь пианино… (Задумчивость опять сменяется бравадой.) Но, конечно, вы, милые леди, всегда можете сказать, что я так и не ушел из дома. По-вашему, я все еще уголовник, все еще отребье, я все еще в трущобах Тондо! (Резко поворачивается к Портрету.) Видите, как смотрит на меня ваш отец! И еще удивляетесь, почему я вытворяю такие штуки!

Кандида. Назло нам?

Тони. Назло этому дому и всему, что в нем!

Кандида. При том, что этот дом — ваше спасение!

Паула. Так вы его любите или ненавидите? У вас каждую минуту что-то новое. Как мы можем знать, когда вам верить? Как мы можем знать, когда вы серьезны, а когда нет?

Тони(вдруг снова улыбается). Как? Да я и сам этого не знаю!

Кандида. Паула, это все то же самое. Он просто смеется над нами.

Тони. О нет, честное слово, нет!

Кандида. А вы серьезно просили нас спасти вашу душу?

Тони(хлопает себя по лбу). Боже правый, я просил об этом?

Сестры беспомощно улыбаются.

Паула. Конечно, просили!

Тони(склоняет голову). И вы согласны?

Кандида. Вы это серьезно?

Тони(поднимает руки). Может быть, да, а может, и нет. К черту! Разве это имеет какое-нибудь значение? Слушайте, вы лучше скажите мне, какой ответ вас устроит, ну я и отвечу как надо.

Кандида. Это и есть ваша искренность?

Тони. Я бедняк и не могу позволить себе роскошь быть искренним. Мне приходится приноравливаться к тем, кто выше меня. Это я усвоил в первую очередь, и теперь здесь меня не собьешь. Впрочем, это нетрудно. Меня ничто не трогает так уж глубоко, чтобы я плакал. И я готов менять настроение, готов менять убеждения, если это идет мне на пользу, если дает мне то, чего я добиваюсь. Вот моя искренность! Итак, скажите: вы хотите, чтобы я был серьезен или чтобы я дурачился?

Кандида. Нет, вы просто невозможны!

Тони. Значит, вы не спасете мою душу?

Кандида. Слишком поздно.

Тони(смотрит на часы). О боже, ну конечно! Я опаздываю на спектакль! Мне надо бежать! (Нахлобучивает шляпу и бежит к лестнице. Неожиданно останавливается и поворачивается.) Да, совсем забыл: вы, милые леди, хотели что-то сказать мне. (Пожимает плечами, на лице его теперь выражение смирения.) Что ж, можете сказать это сейчас.

Сестры смотрят на него, затем переглядываются и опускают глаза.

Пауза.

Кандида(поднимает голову, но на Тони не смотрит). Мы просто хотели сказать, мистер Хавиер… что не можем принимать во внимание свидетельства лиц, находящихся в состоянии опьянения.

Тони(сурово). Понимаю. (Помолчав.) И это все?

Кандида(смотрит на него). Все, мистер Хавиер.

Паула. Всего доброго, мистер Хавиер.

Тони(улыбается и приподнимает шляпу). Всего доброго, милые леди. Всего доброго, дорогие леди. Всего доброго, всего доброго! (Нахлобучивает шляпу и сбегает вниз по лестнице.)

Сестры разражаются хохотом.

Паула. Он забавен, разве нет?

Кандида. Было бы несправедливо требовать от него съехать на основании такого сомнительного свидетельства.

Паула. И кроме того, нам нужны деньги.

Кандида(встает). О деньги, деньги, деньги! Надо действовать, Паула, действовать немедленно. И я точно знаю, как надо действовать. (Берет газету.)

Паула. У тебя новые планы?

Кандида. Да. Послушай-ка. «Пятьдесят сентаво за каждую пойманную крысу». Интересно, где это Бюро здравоохранения и науки? Я пойду к ним и предложу свои услуги. И еще, Паула…

Паула. Да?

Кандида. Ты будешь давать уроки.

Паула(в ужасе). Уроки!

Кандида. Уроки игры на пианино, уроки испанского языка. Повесим объявление.

Паула(встает). Нет, нет!

Кандида. Паула, запомни — мы должны быть смелыми, должны принимать мир, как он есть. Видела эту женщину из газеты? А ведь она моложе нас. Мы тоже можем делать деньги. Только так можно спасти этот дом, Паула. Мы должны показать Маноло и Пепанг, что сами в состоянии содержать себя, что нам не нужны их деньги.

Паула. Но уроки кому? Девицам?