Читаем Избранное полностью

— Профессор, ради бога, не спрашивайте меня ни о чем, — сказал лейтенант Троцдем. — Если уж вам неизвестно… Я служу здесь пять месяцев и знаю не более, чем в первый день. Что за чертовщину они там придумали? Тайна… тайна… да тут кругом одна сплошная тайна… Прямо наваждение какое-то! Каждый из нас, понятное дело, строит свои догадки, высказывает самые бредовые предположения… Одно скажу: считайте, что вам повезло. Через несколько часов вы будете на месте и все узнаете сами. Это справедливо, скажете вы, что нам ничего не доверяют, мол, наше дело — охранять и не соваться, куда не следует. Так-то оно так. Только сидеть тут, в двух шагах, и ничего не ведать ни сном ни духом не очень-то приятно — на нервы действует. Видите эти скалы? Достаточно взобраться туда — и перевал-то невысок, сотни метров не наберется. Сверху можно увидеть… Но это запрещено, а мы — люди военные, нам любопытство дорого станет… — Он как-то неопределенно улыбнулся. — И все же… при том, что… Одним словом, у меня под началом четыре десятка солдат. Дополнительные ресурсы отсутствуют. Полная изоляция, никаких женщин. Да еще эта военная тайна. Всякие загадки. Хоть бы сказали, к чему именно мы приставлены. Каторга, да и только… А все-таки… все-таки… Вы знаете, никто не хочет отсюда уезжать. Тоска смертная, каждый день одно и то же, забыли, как девушки-то выглядят… Вот вы, госпожа, — он обратился к Элизе Исмани, — вы, к примеру, для меня, не знаю даже, с чем сравнить… будто с небес спустились… Но все равно нам здесь нравится. Настроение бодрое, аппетит в порядке. Вы можете это объяснить?.. Я, госпожа, человек простой… но скажу вам… Если это атомная станция, то какая-то странная.

— Странная?

— Слишком уж странно все, что здесь происходит…

— А что происходит? Что? — заволновался Исмани.

— Как же так, лейтенант, — вмешалась Элиза, заметив, что мужем овладел испуг, — разве вы, лейтенант, не обязаны хранить военную тайну? Почему вы так спокойно все это рассказываете? Кто вам сказал, что мы, например, с ним оба не шпионы?

Троцдем рассмеялся.

— Нет, мы, к счастью, ни при чем. Тайна начинается сразу же за этой казармой, а мы в сторонке… Нам только тайны не хватало. И раз мы не знаем ровным счетом ничего, то хотя бы про это самое «ничего» можем распространяться сколько угодно.

Элиза Исмани поняла, что его не остановить. Лейтенант говорил и говорил не умолкая, сам не веря тому, что впервые за долгие пять месяцев может наконец выговориться. Его рассказ был сбивчивым и в целом достаточно невероятным.

VI

Работы по сооружению Центра, так начал свой рассказ лейтенант Троцдем, начались лет десять назад. Все подступы к зоне на плоскогорье перекрыли и привезли туда сотни, а может быть, тысячи рабочих и специалистов, разместив их в бараках. Развернулись земляные, котлованные работы, и поначалу все думали, что здесь будут строить плотину гидроэлектростанции. Действительно, построили плотину с электростанцией, но одновременно возникли стены какого-то предприятия, даже нескольких предприятий. Установили огромную секретность, всех рабочих брали с военных заводов и из арсеналов, со стажем минимум пять лет. Стройплощадки были изолированы одна от другой, каждая действовала сама по себе, чтобы никто не догадался об общем плане.

После восьми лет строительства почти всех рабочих увезли. Оставили едва несколько десятков. Понятно, что, если это был завод — например, атомный завод, — все действовало автоматически, и людей требовались единицы. Но был ли это завод? По его, Троцдема, мнению, наверх было завезено огромное количество электрической аппаратуры, но какой именно и для чего — он не знал.

Наступившее вскоре относительное затишье позволяло предположить, что предприятие уже построено или по крайней мере завершен самый крупный подготовительный цикл. Но приступил ли завод к работе? Это было сомнительно: грузовиков поднималось и спускалось очень мало, что свидетельствовало о ничтожности продукции или о полном ее отсутствии. Впрочем, сырье могли брать и на месте, а продукцию складировать там же. Согласно другой гипотезе, предприятие и не должно было выпускать никакой продукции, а занималось совсем иной деятельностью, какую и вообразить трудно.

Троцдему частенько случалось говорить с рабочими, которые по разным поводам поднимались наверх или спускались с плоскогорья, однако из этих бесед мало что удавалось извлечь, а то и совсем ничего. Люди были вышколены и держали язык за зубами. Но даже те немногие, кто не слишком серьезно относились к обязанности хранить тайну, имели обо всем очень туманное представление.

Одну только важную вещь удалось ему узнать, а именно: за исключением руководства и главных технических специалистов, никто не участвовал в работах от начала до конца. По прошествии самое большее двух лет все работники подлежали замене, так что никто из них не мог составить себе полное представление о характере работ.