Читаем Избранное полностью

— Не знаю. Мне ничего не сказали.

— Ну, раз такая секретность, наверняка атомная бомба… А ты хоть разбираешься в ней? Ведь это, кажется, не твой профиль.

— Не знаю… ничего я не знаю.

Элиза задумалась.

— Хм, да… Ты же не физик. Уж если они выбрали именно тебя…

— Это ничего не значит. И на атомной установке, особенно в стадии проектирования, может потребоваться специалист по…

— Значит, атомная станция… Ну и когда?

— Что — когда?

— Когда ехать?

— Не знаю. Я еще ни на что не согласился.

— Да согласишься, еще бы ты не согласился. Ты только в одном случае можешь отказаться…

— В каком?

— Если тебе придется ехать одному, без меня. А? — улыбнулась Элиза.

— Места там, говорят, очень красивые, — добавил Исмани.

III

Исмани с женой выехали по направлению к «военной зоне 36» в начале июня на автомобиле министерства обороны. Вел машину солдат. Их сопровождал капитан Вестро из Генерального штаба, коренастый человек лет тридцати пяти, с маленькими, внимательными, насмешливыми глазами.

Перед отъездом супруги Исмани узнали, что едут они в Тексерудскую долину, знаменитую курортную местность, где Элиза когда-то давно, еще девочкой, отдыхала. Больше они ничего не знали. К северу от долины возвышался обширный горный массив. Должно быть, там, в каком-нибудь отдаленном уголке, спрятанном за горами, или среди лесов, либо в одном из альпийских селений, которое превратили в военную базу, выселив местных жителей, и находилось место назначения.

— Капитан, — спросила госпожа Исмани, — куда все-таки вы нас везете?

Вестро говорил медленно, словно подыскивал слова, одно за одним, боясь проронить липшее.

— Вот здесь, госпожа Исмани, — он показал напечатанный на машинке листок, но в руки не дал, — здесь описание нашего маршрута. Сегодня вечером остановимся в Креа. Завтра утром отъезд в восемь тридцать. По автостраде до Сант-Агостино. Далее — военная дорога. Я буду иметь удовольствие и честь сопровождать вас до контрольно-пропускного пункта. Там моя миссия закончится. За вами придет другая машина.

— А вы, капитан, были там когда-нибудь?

— Где?

— В зоне тридцать шесть.

— Нет, я там никогда не был.

— А что там? Атомная станция?

— Атомная станция… — повторил тот с непонятным оттенком в голосе. — Профессору, наверное, будет интересно…

— Но я спрашиваю у вас, капитан.

— У меня? Простите, я не в курсе дела.

— Все это странно, согласитесь. Вы ничего не знаете, мой муж ничего не знает, в министерстве ничего не знают. В министерстве они все больше отмалчивались, правда, Эрманн?

— Отмалчивались? Ну почему? — возразил Исмани. — Они вели себя очень любезно.

Вестро чуть заметно улыбнулся.

— Вот видишь, — сказала Элиза, — я была права.

— Права, дорогая? В чем?

— Что тебя вызывают на атомную бомбу.

— Но капитан ничего такого не говорил.

— А чем же они тогда занимаются в этой зоне тридцать шесть, — упорствовала женщина, — если не атомной бомбой?

— Осторожно, Морра! — воскликнул капитан, уже не тратя время на обдумывание слов, поскольку в этот момент они обгоняли большой грузовик на достаточно узком шоссе.

Его беспокойство было, однако, напрасным. Дорога лежала ровная как стрела, и встречный транспорт отсутствовал.

— Вот я и говорю, — продолжала Элиза Исмани, — если не атомную бомбу, то что же там делают? И почему от нас скрывают? Пускай военная тайна, но мы, по-моему… Мы же сами едем в эту зону.

— Значит, по-вашему, атомная станция…

— Не по-моему — я просто спросила.

— Госпожа Исмани, — с трудом подбирая слова, проговорил капитан Вестро, — боюсь, вам придется потерпеть до прибытия на место. Поверьте, я не в состоянии ничего прояснить.

— Но вам же известно, правда?

— Я уже сказал, уважаемая, что ни разу там не был.

— Однако вы знаете, что' там делается?

Исмани слушал с озабоченным видом.

— Не сочтите меня формалистом, но тут одно из трех: либо объект не секретный, но я с ним незнаком, либо я с ним знаком, но он секретный, либо объект секретный и вдобавок я с ним незнаком. Сами понимаете, что в любом случае…

— Но нам вы могли бы сказать, о каком из трех случаев идет речь.

— Все зависит от степени секретности, — отвечал офицер. — Если это секретность первой степени, то, как нередко бывает, скажем, с оперативными планами, она распространяется, согласно требованиям режима, на все, что имеет к объекту хотя бы отдаленное или частичное отношение, даже в косвенной и отрицательной форме. А что значит «в отрицательной форме»? Это значит, что если человек знает о существовании секрета, но незнаком с деталями, то ему запрещено обнаруживать даже свое неведение. И заметьте, госпожа Исмани, на первый взгляд такое ограничение может показаться абсурдным, однако на то есть серьезные основания. Возьмем, к примеру, наш случай, военную зону тридцать шесть. Вот я упомянул о своей непричастности. При моем звании и должностных обязанностях такая информация может, пусть в самой незначительной мере, послужить тому, кто…

— Но вам же известно, кто мы! — воскликнула с досадой госпожа Исмани. — Сам факт, что вы нас сопровождаете, исключает всякие подозрения.