Меры наказания, применяемые к этим преступникам, неприлично мягки. Так что многие юные сорванцы не устояли перед искушением расширить сферу деятельности за рамки авиации. И нельзя сказать, чтобы инициатива не имела успеха. Одобрение, хотя и молчаливое, намного превзошло выраженные порицания, когда в Дюссельдорфе два злоумышленника проникли в дирекцию крупного универмага и, потрясая взрывным устройством, добились незамедлительного снижения цен на девяносто процентов, о чем и объявили по радио во всех отделах; спустя час в огромном универмаге раскупили все до последней пуговицы.

Менее остроумной сочли другую выходку — когда на сцену «Ла Скала» во время исполнения симфонического концерта Моцарта ворвались трое оголтелых и, невзирая на преклонный возраст дирижера, потребовали, чтобы престарелый фон Караян сменил репертуар и продирижировал омерзительным гимном подпольных экстремистов, что, кстати сказать, маэстро выполнил без каких-либо затруднений.

А налеты на редакции газет?! Достаточно вспомнить случай во Франс Пресс, которое вынуждено было опубликовать на первой полосе своего бюллетеня под громадным заголовком и гигантской фотографией сообщение о том, что некто Мишель Дюран, то бишь главарь угонщиков, сподобился стать отцом четырехкилограммового крепыша. Или растерянность и негодование туринцев, обнаруживших воскресным утром в своей крупнейшей газете материал на девять колонок, где в самых отборных выражениях поносили «Ювентус». (Виновный в этом водопроводчик, болельщик «Интера», как вы помните, получил всего шесть месяцев условно.)

Поистине странно, что по сей день, едва речь заходит о наркомании, кто-то начинает сокрушаться, всплескивать руками, бить в набат. Видно, не перевелись еще на свете ретрограды! До каких же пор мы будем закрывать глаза на неудержимый прогресс?! Возможно, когда-то допотопные законы, категорически запрещающие сбыт и даже потребление кокаина, героина, гашиша, ЛСД, марихуаны, пейотля и т. п., считались логичными и справедливыми, но у современно мыслящего человека они могут вызвать лишь недоумение и сочувствие.

Человечество издавна вынашивало свои темные инстинкты, которым было уготовано триумфальное шествие. И сама природа шла им навстречу.

Первым подтверждением тому было открытие, что элементарная кожура банана при соответствующей обработке — источник упоительных ощущений. Из года в год экспериментаторы добивались все больших успехов, не нарушая при этом уголовный кодекс. Подлинным триумфом мысли явились опытным путем полученные данные о том, что отварная картошка, съеденная в кромешной тьме, порождает вакхические видения, что не меньший эффект дает настой старых словарей на масле горечавки, или прослушивание вспять музыки Вагнера, или смесь пирожного безе со слюной собаки-боксера. Вошла в моду психоделическая гимнастика, несколько, правда, трудоемкая, зато весьма результативная.

И вот — новейшие достижения. Сам воздух вокруг нашей планеты с ее водными и земными пространствами действует как наркотик, достаточно наполнить им легкие и выдохнуть в особом, легко поддающемся освоению ритме.

Более того. Сама жизнь — это уже последний всплеск, — сам факт существования есть мощный наркотик. Главное — расслабиться и покорно плыть по течению. И ты погрузишься в божественный бред.

ИКАР

Перевод Н. Кулиш

14 июня 1968

Сегодня я лег на операцию в клинику «Лазурный дом». Несмотря на лицемерные заверения, полагающиеся в подобных случаях, я отлично знаю, что операция предстоит исключительно тяжелая, тяжелейшая, да и толку от нее, по-видимому, не будет. Хоть я никому не сказал ни слова, моя жена, дети и врачи догадываются, о чем я думаю, и пытаются, как могут, успокоить меня. Смеются, шутят, говорят о веселом и приятном, строят далеко идущие планы. Меня якобы ожидает морское путешествие, поездка в Бретань, охота в Штирии. Само собой, мое выздоровление — вопрос уже решенный. Максимум через десять дней вернусь домой, а через двадцать стану бодрее прежнего.

Профессор Кольтани — светило медицины, — который будет меня оперировать, сказал:

— С той минуты, как вы переступили порог нашей клиники, можете считать, что вы уже поправляетесь. Сама операция никакой трудности не представляет, любые осложнения заранее исключаются. Теперь, когда вы наконец решились на операцию, она, в некотором смысле, становится простой формальностью.

Профессор Кольтани уже стар, но у него маленькие, удивительно живые глазки. Однако сегодня утром, когда он вошел ко мне в палату, то показался мне каким-то усталым и измученным.

Чем беззаботнее и веселее держатся со мной окружающие, тем больше я убеждаюсь в собственной правоте. За свою жизнь я достаточно насмотрелся таких комедий. Скажу больше: доза бодрости и спокойствия, вводимая больному перед операцией, прямо пропорциональна грозящей опасности. Если врачи с улыбкой заверяют вас, что вы ничем не рискуете, значит, надо ждать самого худшего. Странный это трибунал: его оправдательный приговор часто предшествует казни.

15 июня 1968