Читаем Избранное полностью

Отсюда возникла мечта о свободе, сперва принявшая форму индивидуалистического бунта. Однако бунт этот с самого начала соединялся в его сознании с убеждением, что этическая сущность искусства состоит также в отрицании существующего порядка вещей. Поэтому его первые литературные опыты выражают анархическое стремление к свободе от общества, от среды. Они сознательно эпатируют добропорядочных буржуа сценами эротики, насилия, озлобленности. Категорически осуждая мораль породившего его класса, стремясь вырваться из-под его влияния, Дери, естественно, ощущает желание куда-то примкнуть, найти точку опоры в море лжи и несправедливости. Но тенденции эти еще тонули у него в идейных и стилевых крайностях экспрессионистского бунта.

Первым и до сих пор не утратившим своего значения художественным документом того периода стала повесть «Раздвоенный крик» (1918) — эмоциональное выражение страстного протеста против мировой войны, этого чудовищного порождения империализма. Война изображается здесь как зловещее, иррациональное начало, как противоречащее природе человека — и все же именно человеком совершаемое преступление, непостижимость которого ведет к расщеплению человеческого «я». В атмосфере фантастических видений, горячечных галлюцинаций звучит на два голоса апокалипсический бред вернувшегося с фронта Диро. И в «раздвоенности» его сознания таится трагическая угроза для человеческого бытия.

Стиль повести, ее лихорадочный ритм, даже обилие слов с большой буквы — все это служит одной цели: повесть должна восприниматься как крик боли и ужаса, рвущийся из груди человечества.

Война, обнажив все противоречия империализма, завершилась победой Октябрьской революции в России. В марте 1919 года в Венгрии утвердилась Советская республика. Как художник Дери еще не мог вступить на революционный путь, но как человек он уже сделал по этому пути решительные шаги. С искренним чувством ответственности за судьбу человечества Дери присоединился к антивоенному, а затем и к революционному движению. Он надеялся найти здесь единомышленников, чтобы избавиться от одиночества и обрести надежную духовную опору. В автобиографии он рассказывает, какое внутреннее облегчение, освобождение принесли ему впервые прочитанные работы Маркса и Кропоткина. В 1918 году Дери организовал на заводе своего дяди выступления рабочих за повышение заработной платы, вступил в профсоюз, участвовал в стачках. В начале 1919 года стал членом Коммунистической партии Венгрии, а затем, во время Венгерской Советской республики, — членом писательского комитета.

Однако сделанный им выбор не был еще настолько осознанным, чтобы и после падения Советской республики Дери мог продолжать борьбу как коммунист и революционер. Его сближение с рабочим движением продиктовано было пока интеллектуальными, моральными мотивами; ненависть к буржуазии играла здесь гораздо большую роль, чем осознание сути борьбы рабочего класса. Суровые правила классовой борьбы, требующей дисциплины и самоотверженности, едва ли были понятны ему в те годы. Тем не менее он добровольно разделил судьбу прогрессивной венгерской интеллигенции после падения Венгерской Советской республики — выбрал удел эмигранта, живя в Праге, Вене, Баварии, Париже и Перудже, перебиваясь случайными заработками да редкими денежными переводами из дому; он окончательно вступает на путь профессионального писателя, искателя истины.

Годы эмиграции Дери провел отшельником, мало с кем общаясь и не оставаясь подолгу на одном месте. Это был сознательно выбранный им своеобразный вариант свободы — свободы от всяческой зависимости, от привязанностей и обязанностей — попытка на практике решить ту дилемму, которая стала для него основной в эти годы. Можно ли, стоит ли быть свободным, отказавшись нести ответственность за других; в какой мере стесняет свободу личности общность с другими людьми? Этот вопрос остро встает в романе «На дороге» (начат в 1923, увидел свет в 1932 г.). Герой его, нищий бродяга, скитающийся из страны в страну, по чужим городам, избирает для себя полное одиночество, бежит от всяких человеческих связей, даже от изъявлений участия, доверия, благодарности, отказывая и другим в подобных проявлениях человеческой солидарности. Желанной цели — полной независимости, пассивной радости безличного созерцания — он так и не достигает: отторгнуть себя от общества невозможно.