Читаем Избранное полностью

К этому периоду творчества Дери относятся и включенные в настоящий сборник новеллы 1933—1938 годов. Очень разные по стилю, по характеру художественных конфликтов, по способу их решения, они как бы демонстрируют грани таланта Дери, легко переходящего от условности к сугубому жизнеподобию. В самом раннем из представленных здесь рассказов, «Теокрит в Уйпеште», писатель создает гротескную ситуацию, посылая своего героя, утонченного поэта с розовыми ногтями, на городскую окраину, в трущобы, в утрированно прозаический мир убожества, нищеты, грязи. Ситуация эта дает писателю повод для едкой иронии над далеким от реальных бед человечества прекраснодушием салонных литераторов, есть тут, как это часто бывает у Дери, и известная доля самоиронии.

Стиль и манера «Великого розыгрыша в духе старых добрых времен» уже вполне реалистичны; финал новеллы несет в себе заряд революционности. А «Швейцарская история» должна была служить вдохновляющим примером для венгерских пролетариев: рабочая солидарность, поддержка со стороны других слоев — это такая сила, которая способна порою навязать свою волю властям. «Сказка улицы Арпад», самый поздний из этой группы рассказов, сочетая реалистичность и фантазию, подводит к мысли о том, что социалистический гуманизм вбирает в себя все истинные человеческие ценности.

* * *

После освобождения Венгрии в 1945 году Тибор Дери с новыми силами включается в общий труд, в работу по преобразованию страны. Он сразу оказался в числе ведущих венгерских писателей, произведения его издавались и читались, слово его обрело вес. Гордостью за свою миссию, сознанием завоеванного права выступать от имени всех трудящихся исполнены его слова, прозвучавшие в то время: «Сейчас сбывается то, о чем я тщетно мечтал в течение чуть ли не трех десятилетий: я могу положить свои книги на общий стол венгерского народа, и сказанное мною не пропадает втуне. Слова мои вызывают живой отклик — знак того, что мое мастерство, мое призвание служат насущным потребностям всего общества».

В новеллах Дери, относящихся к этой поре, нет и следа прежнего стремления остаться в стороне; реалистическое отражение объективного бытия характеризуется в его новых произведениях полной гармонией между авторской позицией и общественными запросами. Исключение составляет разве что цикл новелл «Игры в преисподней», где Дери описывает жизнь подвалов, убежищ во время осады Будапешта. Но как раз в изображении общей подавленности и страха перед фашистским террором, друг перед другом, перед лицом смерти очень даже «реалистическими» оказываются приемы, связанные с поэтикой сюрреализма. Во многих новеллах встает удручающая картина родной страны, разграбленной гитлеровцами, разрушенной войной. Самые страшные раны Дери видит в мире морали, особенно в сознании детей, утративших дом, легко превращающихся в воров, проституток, убийц («На панели», «У Дуная»); ответственность за эти искалеченные души писатель возлагает на уродливый мир взрослых. В то же время Дери воздает в этих рассказах должное бесконечной самоотверженности и выносливости человеческой, своеобразной воле к жизни. С волнением он пишет о женской доле, о судьбе женщин в те времена, когда возвращались домой уцелевшие в окопах солдаты («Конь и старуха», «Снова дома»).

Особое место в творчестве этих лет занимает повесть «Исполин» (1948). Не нужно искать в этом произведении какую-то скрытую символику: в ней прямо выражена тревога писателя за судьбу молодой демократической Венгрии, которая находилась в трудном положении из-за политического хаоса коалиционных времен и хозяйственной разрухи, усугубляемой растущей инфляцией. Сюжет мастерски написанной повести очень прост: это история двух юных сердец, будто самой судьбой созданных друг для друга. Однако чистую эту любовь побеждает «мораль», что все на свете продается и покупается. Побеждает потому, что уж слишком неравные силы противостоят здесь друг другу: с одной стороны, порядочность, доверчивость, бескорыстие, вера в могущество коллективных усилий, с другой — торгашеский эгоизм, уверенность во всесилии денег и вытекающие отсюда «нормы» и правила поведения. Старое пока еще в силах разрушить большую любовь. Борьба с ним не закончилась, ее нужно довести до конца, причем в масштабах всего общества, — примерно таков смысл этой повести и призыв, содержащийся в ней.