Все полотно повествования испещрено дорогами. Они разные — дальние и близкие, большие и малые. Одни из них начинаются у юрты и кончаются пастбищем или у другой юрты, другие ведут далеко — в город, даже в столицу. Герои романа чаще всего находятся в пути. Дорога разводит их, а потом снова собирает. Все новости, сообщения приходят с дороги. Их с нетерпением ожидают, передают друг другу — из уст в уста, из юрты в юрту. Дорога наводит героев на раздумья; встречи в пути не проходят бесследно, а некоторые из них становятся и решающими в жизни героев.

Роман начинается с дороги и завершается ею. Впрочем, такой сюжетно-композиционный прием использован у С. Дашдорова во многих прозаических произведениях («Большая мама», «Новый год среди звезд», «Синие горы вдали» и др.). Здесь же ее движущийся образ позволяет писателю расширить повествование и охватить всю Монголию. Не приходится сомневаться, что в образ дороги автор вкладывает символическое значение: дорога — это жизнь.

В малой прозе С. Дашдоров придерживается тех же творческих принципов, что и в дилогии «Гобийская высота». Его рассказы и повести не отличаются особой броскостью сюжета, пусть даже и описываются в них драматические события. Его больше всего привлекают люди трудной судьбы, характеры необычные и непременно с какой-нибудь изюминкой.

Духовное раскрытие героев и их психологическое возрождение происходят у С. Дашдорова, как правило, без какого-либо внешнего вмешательства. Чаще всего писатель оставляет своего героя наедине с самим собой — отсюда и обилие внутренних монологов и воспоминаний в его произведениях. Глубоко веря в потенциальные духовные силы человека, С. Дашдоров дает ему возможность самому доискаться истины и выбрать жизненную позицию.

Весьма характерна в этом отношении героиня повести «Большая мама» Дого. Потеряв на войне своего единственного сына, она не хочет верить в его трагическую гибель и на протяжении десяти лет продолжает ждать его возвращения. Подробно, с большой тщательностью описывая каждый шаг, каждое едва уловимое движение души своей героини, С. Дашдоров просто и естественно, без всякого нажима показывает, как она освобождается от внутреннего одиночества, безысходности и отчаяния, как ее жизнь обретает новый смысл. Образ Дого стал одним из самых значительных женских образов в современной монгольской литературе.

Мягкий лиризм, мастерское описание картин природы, деталей быта — неизменные компоненты прозы С. Дашдорова. Они-то и создают соответствующий фон и настрой всего повествования. Одинокая юрта старой Дого у дороги, «медвежья берлога» лесорубов в рассказе «Новый год среди звезд», с подробного описания которых начинаются эти произведения, вовсе не случайны. Их роль в характеристике персонажей очевидна.

Жизненная философия С. Дашдорова вполне определенно выражена во всем его творчестве: человек, утративший цель жизни, не может быть счастлив. Мечты и стремления его героев реализуются по-разному, но чаще всего через душевную стойкость, активное противостояние житейским бурям и потрясениям.

Сормуниршийн Дашдоров — один из крупнейших писателей Монголии, яркий и самобытный художник, способный творчески и свежо воспринимать действительность. Страстное отношение ко многим актуальным проблемам сегодняшней жизни, плодотворность его поисков, доказанная на всем протяжении творческого пути, позволяют верить, что главная его книга, равно как и последующие встречи с советским читателем, еще впереди.

Висс. Бильдушкинов

ГОБИИСКАЯ ВЫСОТА

Роман-дилогия

Перевод Висс. Бильдушкинова

КНИГА ПЕРВАЯ

Кобылка стрекочет.

Под высоким деревом сандаловым

Саранча стрекочет.

Необъятная Гоби!

На верблюде буланом

Я тебя пересеку.

Солнце, словно огонь.

Будет жечь нещадно,

Но тебя пересеку.

Часть первая

ПРОСТАЯ ДУША

Глава первая

До предела груженная ящиками машина по новой, гладкой, словно шоссе, степной дороге поднялась на покатый южный склон Ханцуй-Бут и покатила дальше. Придерживая баранку одной рукой, шофер высунулся из кабины и прислушивался к монотонному гудению мотора.

Весна в Гоби случилась ранней, а теперь вот за ней незаметно пришло и лето, как всегда удивительное и прекрасное. Только что прошел дождь и прибил пыль. Следы его все еще пестрели на разбухшей земле, будто застывшие молочные пенки.

В прозрачном и чистом воздухе еще издали были хорошо видны серые юрты аратов, пасущиеся отары, табуны и стада верблюдов.

Синие пятна молодого монгольского лука и бледно-голубые узоры перекати-поля покрыли всю степь, и она теперь переливалась под легким ветерком.