Читаем Избранное полностью

Избранное

Каждый ангел ужасен. И все же, горе мне! Все жеВас я, почти смертоносные птицы души, воспеваю,Зная о вас. Что поделаешь, Товия дни миновали,Когда некто лучистый стоял у порога простого,Больше не страшный в своем одеянье дорожном.(Юноша юношу видел, выглядывая с любопытством.)Если б архангел теперь, там, за звездами, грозный,К нам хотя бы на миг, спускаясь, приблизился, нашимСобственным сердцебиеньем убиты мы были бы. Кто вы?Рано удавшиеся, вы, баловни созидания,Горные цепи, рассветные гребни творенья,Пыльца расцветающего божества,Суставы света, проходы, ступени, престолы,Вместилища сути, ограды блаженства, стихийные взрывыВосхищенного чувства и порознь, внезапно,Зеркала: красота убывает, и собственным ликомНужно вбирать ее, чтобы восполнить утечку.Чувствуя, мы улетучиваемся; выдыхаемСами себя. От вспышки до вспышкиВсе слабее мы злеем. Пусть кто-нибудь нам говорит:Ты в крови у меня; эта комната, эта веснаТобою полны... Что толку, ведь нас не удержишь.В нем и вокруг него исчезаем мы непрерывно.А тех, кто красив, удержишь ли? Проблеском некимИх лицо вновь и вновь освещается, чтобы погаснуть.Высыхает роса, остывает горячее блюдо,Естество испаряется наше... Куда ты, улыбка?Снова жарким отливом сердце задето.Горе мне! Мы существуем еще. В мирозданье, быть может,Привкус наш остается? Вправду ли ангелы ловятТолько свое, только то, что они излучают,Или порою, пускай по ошибке, наши частицыИм достаются? Быть может, примешаны мыК их чертам, пусть даже не больше, чем зыбкостьК лицам беременных женщин? Этого, в круговороте,Не замечают они, себя возвращая. (Попробуй заметь!)Ночью могли бы влюбленные, если б умели,Несказанное высказать. Ибо, кажется, всеНас утаивает. Неподвижны деревья; дома,Наши жилища, устойчивы. Только мы самиМимо проходим под стать воздушным теченьям.Нас все замалчивает, как будто в согласии тайном,Отчасти стыдясь, отчасти надеясь на что-то.О влюбленные! К вам, друг во друге удовлетворенным,Обращаюсь я. Соприкасаетесь выВплотную. Нет ли у вас доказательств?Соприкасаются руки мои, и я погружаю в ладониЛицо изможденное. Это дает мне немногоОщущения. Кто бы, однако,Полагаясь на это, осмелился существовать?Но ведь возрастаете вы в упоенье другогоТак, что, подавленный, вас онМолит: «Довольно!» От прикосновенийВы наливаетесь, как виноградные лозы,Гибнете вы иногда лишь потому, что другойВерх берет окончательно. Как же нам быть?Знаю я: потому ваша близость блаженна,Что не исчезнет место, которое нежноВы покрываете, в нем обретаяЧистую длительность. Вечность почтиСулит вам объятие. Все-таки, выдержав ужасПервых взглядов, томление возле окна,Испытание первой совместной прогулки,О влюбленные, вы еще существуете после?Рот ко рту припадает, к напитку — напитокИ пьющий, как это ни странно, свободен потом от свершенья.Не удивляют ли вас аттические барельефыОсторожностью жеста людского? Любовь и прощаньеНе ложились ли на плечи там легко, словно телоБыло более хрупко, чем наше? Вспомните руки,Их невесомость и силу, скрытую в торсах.Собою владели тогда и помнили: вот наш предел;Соприкасаться нам так подобает; сильнееДавят боги на нас. Но это дело богов.И нам бы найти укромный чистый участок,Участь людскую на узкой полоске земли плодороднойМежду потоком и камнем. Сердце нас превышаетВсе еще, как и тех, и его мы не можемСмягчить созерцанием образов собственных илиБожественных тел, где оно бы сдержаться старалось.

Читаем Избранное полностью

Избранное

Похожие книги

Все жанры