Читаем Избранное полностью

Переца как писателя глубоко волновало сложное переплетение человеческих отношений в период бурного развития капитализма в России, когда, несмотря на быстрый рост рабочего движения, повсюду, и особенно в еврейской среде, давали о себе знать пережитки мрачного средневековья. Основной пафос творчества Переца направлен против средневековой отсталости, которая держала народные массы в тисках нужды и невежества, душила малейший проблеск свободной мысли и ставила человека в полную зависимость от произвола клерикалов и царских чиновников. С ненавистью писатель разоблачает бесчеловечную сущность религиозного аскетизма.

И до Переца борьба против аскетизма занимала в еврейской литературе видное место. Менделе изобразил жизнь нищих, атрофию потребностей, порожденную нуждой и низким уровнем жизни. Юмор Шолом-Алейхема, который, несмотря на таящуюся в этом юморе грусть, все же искрился смехом, уже сам по себе бросал вызов религии.

Перец также выступает против аскетизма, порожденного нищетой («Много ли нужно женщине», «Посыльный»). С потрясающей силой показывает он губительное влияние религии на семейные отношения, из которых изгнано чувство любви («Омраченная суббота»). В иронически-романтической форме Перец ведет свое наступление на религиозное изуверство в поэме «Мониш», дерзким эпикурейством звучит веселая народная шутка в рассказе «Холмский меламед». Рисуя образы ешиботников и прочих жертв аскетизма, писатель показывает, как трагична судьба человека, одурманенного религией. В произведениях Переца звучит жалоба людей, которых пыльные толстые фолианты лишили детства и юности, убили в них всякую надежду на земное счастье.

Перецу было ненавистно феодально-средневековое мракобесие с его мистикой, с его насилием над естественным стремлением человека к счастью, когда разум заменяет слепая вера в религиозную догму. Он создал образ Бонци-молчальника, одного из тех, кто всю жизнь трудится. Болея душой за этого безропотного страдальца, сочувствуя его мукам, восхищаясь его добротой и благородством, писатель вместе с тем испытывает стыд за его покорность, за ничтожность его желаний, хотя все сокровища мира по праву принадлежат ему.

А вот шапочник Берл Колбаса («Штраймл») — безбожник и бунтарь. От его острого языка немало достается и богачу и раввину. Берл отдает себе отчет в том, что ему больше по пути с угнетенным русским или польским крестьянином, чем с благочестивыми ханжами из еврейской буржуазии.

Берл Колбаса близок образам еврейских музыкантов, которые привлекали Переца, так же как и Шолом-Алейхема, своей внутренней свободой, сопротивлением бытовому консерватизму, творческим горением. У Переца, однако, музыканты еще более независимы, еще более неуемны в своих страстях, чем у Шолом-Алейхема («Смерть музыканта»).

Особое место занимает в творчестве Переца женщина. В ней, жене и матери, лишенной всяких прав и униженной религией, писатель видит здоровое жизнеутверждающее начало. Женщина не была допущена к «божественной» учености, и потому она была ближе к настоящей жизни, а сердце ее оставалось открытым для всех человеческих чувств. Тем трагичнее ее положение в семье и в обществе. С потрясающей силой показано в рассказе «Госпожа Хана», как затягивается петля на шее прекрасной, благородной женщины, тонкой и умной, как мечется она, одинокая и покинутая, в своем безысходном горе.

Женщина в рассказах Переца — душа семьи. Писатель преклоняется перед ее гордым одиночеством в любви, перед ее кротостью и самоотверженностью («В почтовом фургоне», «Мендл, муж Брайны» и другие).

Перец всю жизнь страстно искал подлинную любовь и уважение в отношениях между людьми, и любой вид угнетения претил ему. Он мечтал о сильной, свободной, гармоничной личности. Уродство возмущало его. Он любил красоту.

Темный подвал, в котором ютятся самые несчастные, самые отверженные, озарен бледными лучами света, пробивающегося сквозь ширму, и за этой ширмой расцветает большая, нежная и целомудренная любовь («В подвале»). То же и в рассказе «Семейное счастье», где в крошечном оконце под самой крышей светится милое лицо любящей женщины. Всей силой своего таланта писатель борется за красоту, за живую народную мудрость, за любовь и свободу.

Перец — художник контраста. Он почти никогда не рассказывает биографии героя, в его новеллах редко бывает экспозиция. Он сразу раскрывает перед читателем суть конфликта, в котором сталкиваются идеи, страсти, характеры. И диалог здесь всегда важнее описания.

Драматически напряженный диалог Переца не терпит многословия. Его персонажи очень целомудренны в выражении своих чувств, даже когда их посещает великое счастье любви. В несчастье же они предпочитают молчать.

В больших рассказах с развернутым сюжетом, который передает тончайшие нюансы психологии героев, Перец тоже остается верен своему лаконизму, определяющему, например, в «Госпоже Хане», лихорадочный темп повествования.

* * *