Читаем Избранное полностью

Потерпев поражение, я отправилась бродить по городу, выбирая самые людные места. По пути мне попался книжный магазин фирмы Н., я вошла внутрь, обошла все помещение и задержалась у полок с новинками. Вдруг за спиной я услышала, как кто-то тихо разговаривает. Сердце мое учащенно забилось. Жаль, что полки не застеклены, а то я бы все увидела, словно в зеркале. Но вот голоса умолкли и раздался звонкий смех. Я была уверена, что это Пин. Предположение мое показалось мне весьма вероятным, и я резко обернулась. Однако увидела двух совершенно незнакомых мне женщин. Ни одна из них ничем не напоминала Пин. Я быстро отошла в сторону, чувствуя, как пылает мое лицо. К счастью, никто ничего не заметил.

«Несчастливый сегодня день, — подумала я. — Чуть было не совершила еще одной глупости!»

Выходя, я столкнулась в дверях с молодым человеком лет двадцати. Лицо его показалось мне очень знакомым, я замедлила шаги и оглянулась. Он стоял на пороге и смотрел мне вслед. Ну конечно, мы с ним где-то встречались. Я невольно улыбнулась, в ответ он слегка наклонил голову. Но тут прохожие разорвали связывающую нас невидимую нить, и я ушла, не переставая думать об этой встрече.

Постепенно я вспомнила, что виделась с ним 18 сентября. Мы даже разговаривали тогда: я пыталась его «прощупать».

Возле благотворительной столовой, как всегда, толпился народ. Я хотела пройти стороной, как вдруг среди оборванных, грязных людей заметила шикарно одетую женщину, она усиленно жестикулировала и ругалась последними словами. Перед ней с почтительной улыбкой стоял полицейский, вероятно, пытался уладить конфликт. Женщина неожиданно резко обернулась, и через толпу я отчетливо увидела лицо Жун.

Хорошо бы выяснить, что здесь происходит, чтобы потом насолить ей. Однако мне не хотелось попадаться Жун на глаза. Я стала в сторонке и решила послушать, что говорят люди.

Оказалось, когда Жун проходила мимо столовой, оттуда выскочил похожий на чертенка мальчишка с банкой какой-то похлебки, налетел на Жун и всю ее облил. Мальчишка служил рассыльным в столовой, и Жун потребовала, чтобы к ней вышел хозяин. Только сейчас я разглядела, что на Жун розовый шелковый халат на подкладке из оранжевого шелка. Видимо, она надела его в первый и, пожалуй, последний раз.

Я знала, сколько он может стоить, и подумала, что вряд ли этот «важный вопрос» будет решен тут же на месте. Я перешла улицу с намерением пойти в клуб «Общества C—S» понаблюдать за посетителями. Давно был приказ обратить «самое серьезное внимание» на этот клуб, поскольку там, по имеющимся сведениям, последнее время чуть ли не ежедневно устраивались то собрания, то какие-то встречи, словом, «творились всякие безобразия».

На веранде первого этажа почти все кресла были заняты. Я нашла свободное и уселась. Начало темнеть, но света еще не зажигали. Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза и впала в забытье. От усталости я ничего не слышала, ни о чем не могла думать.

Перед глазами плыли розовые и оранжевые круги, такие же, как новый халат Жун. В голове мелькали обрывки мыслей. «Чудесные цвета, но на Жун ничего не имеет вида. Она получила эти деньги… Но сегодня ей не повезло, ну и поделом! Хозяин не захочет, конечно, заплатить ей, да и с какой стати?» От этой мысли мне даже стало весело.

У меня было какое-то странное состояние, я ни на чем не могла сосредоточиться…

Когда я открыла глаза, веранда почти опустела.

Я потянулась и хотела подняться с кресла, но снова впала в забытье. Вдруг я услыхала чьи-то шаги, открыла глаза и встретилась с устремленным на меня взглядом.

— А-а… как же это я раньше не заметила вас?

— Я только что вошел. — По тону я догадалась, что он не случайно обратил на меня внимание в книжной лавке, он действительно узнал меня.

— Купили что-нибудь интересное? — спросила я.

— Нет, ничего не купил, — ответил он, поглядывая на свободное кресло рядом со мной.

Я пришла ему на помощь:

— Вы не заняты? Тогда садитесь, поболтаем. Познакомились мы восемнадцатого сентября и снова встретились десятого октября. Какое счастливое совпадение!

— Верно, сегодня ведь годовщина революции тысяча девятьсот одиннадцатого года[41]. — Он медленно опустился в кресло, откинулся на спинку и вытянул ноги.

Глядя на то, как непринужденно он держится, я невольно улыбнулась. Как же его зовут?

— Я забыла ваше имя, вы мне не подскажете?

— А я ваше не забыл. — Он наклонил голову, словно припоминая что-то.

Я не удержалась, чтобы не напомнить ему, и со смехом сказала:

— Первый иероглиф в книге китайских фамилий. Разве я не говорила вам в прошлый раз? А ваша фамилия какая по счету?

Он смотрел на меня, растерянно улыбаясь. Я нарочно рассмеялась еще громче и стала перечислять подряд все фамилии, спрашивая время от времени:

— Ну как, не угадала?..

Постепенно мне удалось рассеять его робость, и он стал разговорчивее.