— …вы прекрасно знаете, что дешевая шлюха уважает только хлыст и палку, так как же удалось тем, кто пользовался вашим скотским тупоумием… но не стоит оскорблять животных, их ведет инстинкт, и они твердо знают, что им нужно в жизни… как же удалось этим мерзавцам… дескать, История с ними и во имя Человека — говорю вам, с ними только подлость и посредственность, латифундисты надеются на вашу злосчастную глупость, на животное начало, проказу, экскременты и гной, вот на что они рассчитывают и потому говорят вам, что основа жизненного порядка… но основа жизненного порядка — вы сами, вы — начало, середина и конец всего на свете, потому что куда ни кинь — прежде всего увидишь человека в той мере… И человек — это не только ваши глаза, ваши мысли, ваши чуткие пальцы, ваш нос, различающий тонкие запахи, ваш рот, ваши ноги и ваш зад, без которого не сядешь на стул, — нет, царство человека — это земля и небо, и если кто-нибудь скажет вам: я нашел правду, примите ее от меня, не верьте ему, настоящая правда — в каждом из вас, она — в понимании самих себя и всего, что вас окружает, а они контрабандой протаскивают идею вашего порабощения, правда, говорят они совсем другое, они — вечные ваши кровопийцы, но есть и другие, которым мало пота, исторгаемого из вашего тела, они еще насилуют и вашу душу, подтасовывая идеи, здесь их труднее изобличить в шулерстве, поэтому я и говорю вам, что…

…ну и тип, бормочет и бормочет еле слышно; отворачиваюсь от него, гляжу по сторонам — он один на пустой площади, говорит в пустоту и ночную темень. Но, когда я возвращаюсь домой, Архитектор уже там, занял мое кресло, деликатно говорю ему, что это мое место, что здесь я лучше ощущаю дуновение Истории, дуновение воздуха, когда открываю окно. Он послушно пересаживается, в руках у него пластмассовый лабиринт, загнать шарики в центр ему не удалось. И с места в карьер — да знаю я, что ты скажешь! — начинает. Что, мол, только в Древней Греции была агора, центральная площадь, затем, у римлян, появился форум и стремление создать центр человеческой жизни. Жизнь сама по себе теоцентрична, человек одержим мыслью о боге, но человеческий бог — это сам человек, поэтому незачем сбивать в кровь колени. Наше время — время такой свободы, что мы не знаем, как ею распорядиться, человек обрел свое истинное царство — мне душно. Может, от дыма — Архитектор беспрерывно курил, прикуривая одну сигарету от другой. Наше время началось еще до того, как научились его считать, ведь до сотворения мира бог жил в вечности. Лишь человек обнаружил, что к северу от Малой Медведицы нет никакой звезды, откуда ей там взяться? Всякая сила, рожденная вне нас, есть отрицание силы, которая в нас заключена, а мы все уповаем на ту, которая вне нас. Все, что зарождается, обречено на смерть. На это я ему ответил, что… А он возразил, что… Я в другой раз ответил, что… На это он ничего не возразил, мы обменялись долгим рукопожатием и с тех пор больше не встречались никогда.

— Прикройте дверь, — сказал я ему на прощание, опасаясь сквозняка.

Но я не услышал скрипа отворяемой двери, он был тенью и растаял среди других теней.

— Тихо, Тезей!

Вот так штука! Каролина почему-то не пришла.

XXXVI