Читаем Избранное полностью

Михаил Юрьевич Лермонтов, двухсотлетие со дня рождения которого мы отмечаем в этом году, по праву считается одним из ярчайших поэтов, художников, ознаменовавших своим творчеством начало золотого века русской литературы. Произведения величайшего мастера слова разобраны многочисленными исследователями, кажется, досконально, его удивительная судьба отображена в десятках статей, книг, монографий и даже фильмов. И всё же, всё же, всё же… Лермонтов – «неведомый избранник», как сам он сказал о себе, остаётся доселе загадочным, волнующим воображение явлением в истории литературной жизни России (или в русской литературе?).

Задуматься в очередной раз об этом меня побудил изданный Московским индустриальным банком перекидной настольный календарь на 2014 год. Календарь великолепно выполнен, иллюстрирован цветными фотокопиями картин и рисунков, сделанных самим Михаилом Юрьевичем, подлинники которых хранятся в Государственном литературном музее, Государственном Лермонтовском музее-заповеднике «Тарханы» и в Государственном музее-заповеднике М. Ю. Лермонтова в Пятигорске. Лермонтов – многогранно одарённый человек: он рисовал маслом, отлично музицировал, танцевал, сочинял удивительно душевные мелодии. Но сейчас я хочу обратить внимание на то, что календарь, так понравившийся мне, издан по инициативе финансовой организации, президентом которой является чеченец. И тут-то сокрыта давно волнующая меня тайна: непомерная, можно даже сказать, неправдоподобная любовь кавказцев-чеченцев в первую очередь – к русскому гению. Но гений гением, а поручик Лермонтов, коим был он, служа царю и отечеству, оставался поручиком. В 1840 году он служил в Тенгинском пехотном полку, не раз отличившемуся в сражениях с наибами имама Шамиля. За отчаянную удаль, которая вызывала уважение даже у самых смелых джигитов, он был назначен командиром «летучей сотни» казаков, прообраза современного спецназа, которая воевала с горцами на особо опасных участках. И вот чеченцы, у которых «…ненависть безмерна, как любовь» и об обычае кровной мести которых Михаил Юрьевич писал: «Верна там дружба, но вернее мщенье», – почитают поэта словно своего национального героя.

В книге «Дожди меняют цвет» известный чеченский публицист Саид Лорсанукаев рассказывает такую историю: когда его предки, простые неграмотные пастухи, узнали о гибели Михаила Юрьевича, они объявили траур. Кстати, Лорсанукаев – близкий родственник банкира, что стал по сути дела, издав «Лермонтовский календарь», первым трубадуром, поющим гимн поэту в славную его годовщину. Мне страшно захотелось встретиться с этим человеком, задать ему, возможно, необычные и неудобные вопросы, услышать ответы на них.

И вот я в кабинете президента Московского Индустриального банка Абубакара Алазовича Арсамакова – в кабинете, больше похожем на библиотеку: вдоль стен, по бокам и позади письменного рабочего стола – многочисленные шкафы и полки, заполненные редкими книгами.

Опущу церемонию приветствия и перейду непосредственно к нашей беседе.

– Абабукар Алазович, в чём же вам, чеченцу, видится секрет обожания вашими земляками – да, поэта, но и офицера царской армии – Лермонтова, пришедшего на вашу землю с оружием в руках?

– А что если я на ваш вопрос, Геннадий Александрович, отвечу вопросом: как случилось, что Михаил Юрьевич, аристократ, дворянин, уроженец Москвы, так страстно и всей душой полюбил горцев, Кавказ, который величал он, ни много ни мало, «суровым царём земли»? Кстати, благодаря Лермонтову распространилось гордое и красивое имя области, расположенной на юго-востоке Чечни, – Ичкерия, а также в чеченском языке утвердилась форма его написания.

– Ответ известен: Лермонтов – поэт, романтик, свободолюбивый человек – не мог быть не очарован величественной горной красотой Чечни, мужеством, твёрдостью духа кавказцев. Чего стоит его восхищение поступком матери, отторгнувшей от себя родного сына, бежавшего «с поля брани, где кровь черкесская текла». По пронзительности, по проникновенности образ истинной горянки, созданный Лермонтовым в поэме «Беглец», право, стоит на одном уровне с гоголевским образом Тараса Бульбы из одноименной повести, – с образом отца, собственноручно убившего изменника сына.

Ну, конечно же, нельзя не отметить, что Лермонтову, как и Александру Сергеевичу Пушкину, весьма и весьма импонировало обстоятельство, что общественное устройство и уклад жизни чеченцев качественно отличались от принятых в самодержавной России. Как отмечали некоторые сосланные на Кавказ декабристы, в Чечне жили по демократическим правилам, можно сказать, по законам Новгородского веча.

– О! Уже теплее.

– Однако так рассуждаем мы. Без ложной скромности – люди достаточно образованные. Но ведь таковыми вряд ли можно назвать предков вашего родственника Саида Лорсанукаева – простых пастухов, жителей села Гехи, расположенного на берегах реки Валерик, – словом, жителей тех самых мест, где 11 июля 1840 года произошло небывалое кровопролитие между столкнувшимися лоб в лоб отрядами Шамиля и царскими соединениями.