— Моя смерть будет смертью миллионов. Ведь я надежда и защита всех, кто робок, кому не хватает смелости. Я их образец, их утешение, их невыплаканные слезы. И если вы считаете меня безумным, то считайте безумными и их тоже. Задумайтесь же о причинах этого повального безумства и потом уже судите меня…

Мысли стали путаться… Нет, все–таки ты великолепен, в полном смысле этого слова. Жаль только, что великолепие твое обведено траурной рамкой. Но ничего, после смерти тебя оценят. Даже и безумие твое будет благословенно, дав животворную силу корням растений, клеточкам животных, сердцам людей… Незаметно подкрался сон. Он понял, что спал, только когда проснулся, разбуженный ярким светом, и увидел Hyp. Потухший мертвый взгляд, отвислая губа, бессильно опущенные плечи — само воплощение растерянности и отчаяния. И он понял: узнала о новом преступлении.

— Нет, ты еще страшнее, чем я себе представляла. Я тебя умоляю — сжалься, убей и меня тоже…

Не отвечая ей, он поднялся, сел на кушетке.

— Ты думаешь не о бегстве, а о том, чтобы убивать… И будешь убивать снова и снова… Но неужели ты надеешься одержать верх над властями, когда все улицы в городе забиты полицейскими?

— Сядь, и давай поговорим спокойно…

— Спокойно? Да разве ж я могу быть спокойной? И вообще, о чем нам разговаривать? Все кончено… Лучше убей меня!

— Ни один волос не упадет с твоей головы, — сказал он.

— Я не верю ни единому твоему слову! Зачем ты убиваешь сторожей?

— Я не желал ему зла…

— Ему? А другому? Кто такой этот Рауф Альван и что за вражда между вами? У него тоже что–то было с твоей женой?

Он хрипло рассмеялся:

— Какая чушь! Нет, на то есть другие причины. Правда, он тоже предатель, но уже совсем другого рода. Я тебе не могу этого сейчас объяснить… Она рассердилась.

— Ну конечно, ты можешь только мучить меня…

— Я же сказал: сядь, и поговорим спокойно.

— Ты по–прежнему любишь свою жену, эту изменницу! Меня же только мучишь.

— Не надо, Hyp! Мне и без того тяжело…

В голосе его звучало неподдельное страдание, и она умолкла, но тут же заговорила опять:

— Я чувствую, как самое дорогое, что было у меня в жизни, гибнет на моих глазах…

— Это только так кажется. Ты просто напугана… Но люди, привыкшие, подобно мне, рисковать, не отступают перед трудностями. Вот увидишь…

— Но когда?! — воскликнула она, чуть не плача.

— Скорее, чем ты думаешь… — сказал он, изо всех сил стараясь казаться уверенным. Потом притянул ее к себе. В ноздри ударил запах винного перегара и пота. Но теперь он не чувствовал отвращения, и поцелуй его был неподдельно нежным.

XVI