Читаем Избранное полностью

В темные воды Нила стрелами вонзался свет береговых фонарей. Кругом было спокойно и тихо. И чем ближе подступал рассвет, тем ниже клонились к горизонту звезды. Он встал, потянулся и двинулся вдоль реки туда, откуда недавно пришел. Он ступал не спеша, старательно обходя слабые огни немногих фонарей, что еще горели в этот предрассветный час. Завидев вдали виллу, открытую с трех сторон, он пошел еще медленнее. Внимательно оглядел улицу, ограды соседних домов, берег… Дом, казалось, сомкнул веки, и безмолвные призраки–деревья, как часовые, стерегли его сон. Измена почивала с безмятежным спокойствием, которого совершенно не заслуживала. Ничего, богатая добыча скоро с лихвой вознаградит меня за всю обманутую жизнь. Он неторопливо пересек улицу, стараясь не привлекать внимания, завернул за угол и пошел вдоль ограды по переулку, зорко всматриваясь в темноту. Убедившись, что вокруг никого нет, быстро нырнул к ограде, под тень жасмина и сирени, и застыл. Если в доме есть собака — хозяин, разумеется, не в счет, — она разразится лаем. Но все было тихо. Ну, Рауф… Сейчас твой ученик облегчит тебе немного бремя благ мирских. Он просунул руки сквозь плотную паутину ветвей, легко и привычно, как обезьяна, уцепился за край ограды, подтянулся и ловко перенес тело через острые зубцы. Очутившись в зарослях по ту сторону, на мгновение замер, переводя дыхание: надо привыкнуть к этой гуще мрака и кустов. Ты влезешь на крышу и оттуда проникнешь в дом. У тебя нет с собой ни отмычки, ни карманного фонаря, и ты не имеешь ни малейшего представления о том, как расположены комнаты. Ведь Набавия не стирала в этом доме белье и не работала служанкой.

Набавия теперь помогает Илешу. Он яростно поморщился, отгоняя от себя неприятные мысли. Осторожно вышел из кустов и на четвереньках пополз к дому. Ощупывая стены, обогнул его, наткнулся рукой на водосточную трубу и с ловкостью акробата полез наверх. Он думал добраться так до крыши, но по дороге заметил открытое окно и решил рискнуть. Поставил ногу на подоконник. Мягко скользнул на пол. Кажется, это кухня. Как темно. Он принялся искать дверь. Наверное, в комнатах будет еще темнее. Но там деньги, дорогие вещи, и ты должен идти. Ага, вот она дверь… Дело подвигается. До чего же темно, просто хоть глаз выколи. Внезапно он ощутил какое–то слабое дуновение. Ветер? Откуда здесь быть ветру? Гладкая поверхность стены оборвалась, он протянул руку в темноту… Раздался слабый звон, почти шелест. Испуганно замерло сердце. Да это же занавеси из хрустальных подвесок! Значит, он почти у цели. В кармане есть спички… Нет, не нужно… Слегка раздвинув занавес, он проскользнул внутрь, стараясь не издать ни единого звука. Сделал шаг, другой и наткнулся на кресло или на что–то еще. Обошел. Если бы было хоть чуть–чуть светлее! Теперь от этого зависело все. Но его окружал мрак, тяжелый и давящий, как кошмар. Хотя бы на мгновение зажечь спичку!.. И тут его ослепил яркий свет, вспыхнувший со всех сторон. Резкий, внезапный, как смертельный удар. От неожиданности он зажмурился, а когда открыл глаза, увидел Рауфа. В двух шагах от себя, почти рядом. В длинном, до пола, халате Рауф показался ему огромным, как великан. Одна рука в кармане — наверно, револьвер, ледяной взгляд, от которого мертвящим холодом сжалось сердце, в изгибах рта застыла откровенная ненависть. Молчание, тягостное, как тюремные стены. «Опять к нам? Что так скоро?» — ехидно скажет тюремный надзиратель.

— Прикажете вызвать полицию? — произнес чей–то металлический голос.

Он обернулся и увидел позади себя трех слуг.

— Ступайте и ждите за дверью, — хрипло приказал Рауф.

Дверь открылась, потом закрылась, и Саид машинально отметил про себя, что верхняя часть ее украшена перламутровой инкрустацией. Какая–то пословица, а может, стих из Корана. И снова его встретил хмурый взгляд, опять он услышал хриплый голос:

— Неужели ты настолько глуп, что думал меня провести?

— Ну нет, со мной такие номера не проходят. Уж кто–кто, а я‑то тебя насквозь вижу!

Саид молчал. Он еще не пришел в себя — уж слишком велика была неожиданность. Проиграл… Эта мысль приводила в отчаяние, но вместе с тем в душе крепла уверенность, что на этот раз, как и вчера, он, кажется, избежал ареста.

— Я ждал тебя и был начеку. Я даже знал, откуда ты придешь. Я был бы рад ошибиться, но, видно, ты создан для того, чтобы оправдывать самые скверные предположения.

Саид опустил глаза — под ногами навощенный до блеска пол — и снова молча поднял голову.

— Вижу, говорить с тобой бесполезно. Как был ты подонком, так и остался. И будешь им до конца дней своих. Самое разумное — это передать тебя полиции.

Лицо Саида скривила гримаса.

— Ну, отвечай, — жестко сказал Рауф, — зачем пожаловал?

Саид опять потупился.

— Решил объявить мне войну? Забыл все хорошее, что я для тебя сделал? Позавидовал?.. Что, неплохо я тебя разгадал, а?

Не поднимая глаз от пола, Саид сдавленным голосом произнес:

— Сам не знаю, что со мной происходит. Со вчерашнего дня голова как в тумане.